Тема :
Аноним 03.06.2013

Когда после полноводья вода в Днестре спадает, люди рассказывают, что в основании колонн моста иногда застревают сомы метра по два. Многие их видели. На эту тему есть байка, связанная с местным водохранилищем. Там часто забиваются клапаны — нарастает много водорослей, иногда туда попадают трупы животных и людей. Водолазы регулярно прочищают эти системы. И вот шёл очередной рейд, когда водолаз обратил внимание на то, что возле клапанов на дне лежат какие-то бревна. Он им не придал большого значения, но тут рядом как раз проплывал труп (не такое уж и редкое явление в нашей реке). И вдруг одно из «бревен» поднимается, раскрывает пасть и отрывает от трупа чуть ли не половину сразу. Говорят, что, когда этого водолаза вытащили, он ещё долго заикался. Такая история — я, несмотря на свой скептицизм, скорее верю в нее, чем не верю.

Аноним 03.06.2013

Две девушки, Юля и Оксана, пошли на вечеринку. На вечеринке Юля изрядно напилась, а Оксана была относительно трезвой. Как часто и бывает, трезвой пришлось провожать свою «весёлую» подружку домой. Открыв дверь в квартиру Юли, Оксана уложила подругу в кровать. Пожелав ей спокойной ночи, она выключила свет, закрыла дверь и пошла к себе домой. Пройдя пару переулков, Оксана вдруг обнаружила, что забыла дома у Юли свою сумочку, в которой лежат ключи от квартиры. Придя к Юле, она решила не включать свет, чтобы не разбудить подругу. Нащупав свою сумочку, которая лежала на кресле в гостиной, она покинула квартиру.

На следующий день Оксане позвонили из милиции и попросили явиться в участок. В участке ей показали пару фотографий. Оксана в ужасе узнала на снимках Юлю — она лежала на своей кровати с перерезанным горлом. Участковый показал Оксане листок бумаги, который лежал на кровати у Юли. На нём было написано:

«МОЛОДЕЦ, ЧТО НЕ ВКЛЮЧИЛА СВЕТ — ИНАЧЕ МНЕ ПРИШЛОСЬ БЫ И ТЕБЯ УБИТЬ».

Аноним 03.06.2013

Недавно мы пережили большую потерю, умерла сестра моей мамы. Мужа у нее не было, зато четырехлетняя дочь Лера осталась. Мы с мужем взяли на себя заботу о ней. Как только ребенок узнал о смерти матери, она закрылась в себе и вообще не выходила из дома. Да, и она вообще отказалась переезжать куда-то, поэтому я и мой муж переехали в квартиру, где они жили с матерью. Мы думали, что после похорон она согласится переехать к нам, потому жить в той квартире стало просто невыносимо. По ночам включалась и выключалась сама по себе вода, то же самое происходило со светом. Двери и полы скрипели, как будто кто-то постоянно бегает из комнаты в комнату. Я пыталась освятить квартиру, но толку это не принесло.

Однажды ночью мне, как обычно, не спалось, а муж давно спал. Я услышала шепот из комнаты Леры. Мне стало почему-то очень жутко, но мужа я будить не стала. Я тихо включила свет, подошла к её двери и послушала, что там происходит. Я слышала только голос моей девочки:

— Не хочу спать, хочу играть с Катей (это её кукла). Еще немного поиграю и лягу.

Я открыла дверь. Девочка сидела в углу за шкафом, обнимая свою куклу, и испуганно на меня смотрела. Она с такой настороженностью выглядывала из-за угла, как будто я ей враг.

— Лерочка, а с кем ты разговаривала сейчас? — спросила я.

— С мамой…

По моей спине пробежали стадом мурашки. Я уложила её спать, а сама прижалась к мужу и тоже задремала. Потом еще в течение недели девочка постоянно с кем-то разговаривала. Я перестала на это обращать внимание, списав всё на стресс — ребенок маму потерял, тут не только сама с собой заговоришь. Квартира так и продолжала испытывать моё терпение.

Однажды днем, когда я готовила обед, я несколько раз звала Леру есть, но она кричала, что не хочет. Вообще она всегда не испытывала влечения к еде, поэтому её было трудно заставить поесть. Её мама была человеком, мягко говоря, нетерпеливым, и когда Лера отказывалась есть, то насильно тащила её за стол. И вот, когда я, наверное, уже десятый раз позвала Леру обедать, я услышала жуткий грохот и плач. Я тут же побежала в комнату и увидела картину, совершенно необъяснимую. Огромный шкаф-купе свалился на ребенка. Благо, он её не прижал к полу, а, одним краем уперевшись за кровать, оставил угол между ним и полом. Лера сильно испугалась и потом еще до конца дня была в истерике. Ночью того же дня я опять услышала, как она плачет и просит прощения. Я зашла, чтобы её успокоить, она залезла ко мне на руки и крепко обняла. Она всё время смотрела в один и тот же угол, как будто там кто-то стоит. Причем смотрела она очень испуганно.

— Лера, кто там? — спросила я.

— Мама… — тихо прошептала она.

— Лерочка, скажи маме, что ты её отпускаешь и чтобы она уходила.

Аноним 03.06.2013

Пробуждение было резким и неприятным, как нырок в ледяную воду. Тяжело дыша, он сел на кровати и дрожащей рукой вытер пот со лба. Опять кошмары. Он протянул руку и взял со стола мобильник. Цифры в углу дисплея показывали половину четвертого утра. Встав с кровати и шлепая босыми ногами по полу, он прошел в кухню. Там, не зажигая света, он достал из холодильника банку холодного напитка и вышел в коридор. Несмотря на то, что он проспал всего около четырех часов, спать ему уже не хотелось. Вернее, хотелось, но он не мог заставить себя пойти лечь спать. Боялся.

Кошмары являлись к нему все чаще, становились все более странными и пугающими, но в то же время были ужасающе реальными.

Это началось около года назад. Сначала кошмары были редкими, размытыми и не страшными, как страшилки, которые рассказывают школьники, пугая друг друга. Они чередовались с казавшимися в то время более пугающими «двойными» снами. В них он отчетливо видел то, что происходило позже — спустя примерно неделю-полторы.

Он боялся своих снов и никому никогда о них не рассказывал. Потом кошмары стали являться все чаще. «Хорошие» сны ему уже не снились. Чтобы как-то отвлечься и не сойти с ума, он стал записывать свои сны в небольшие рассказы, которые публиковал в сети. Многие, читавшие эти рассказы, говорили, что они необычные, но очень реальные. Спрашивали, как ему удается писать так. Они не знали. Он никогда, никому не говорил, что это не его фантазии, а его сны. Сны, неподвластные ему. Не те сны, которыми он мог управлять, но те, которые управляли им.

Вскоре кошмары стали ежедневными. Они являлись, когда бы он не уснул, и лишь изредка прерывались «двойными» снами, которые, впрочем, не приносили облегчения. Он почти перестал нормально спать. По утрам он по несколько минут стоял под холодным душем, прогоняя дрему. Несколько чашек кофе за завтраком. После — потертые джинсы и не менее потертые кроссовки. Выходя из дома, он включал плеер на полную катушку. Дилан и Клептон покинули его. Они успокаивали и усыпляли, а ему нельзя было спать. Альтернатива стала вечным его спутником. На парах — долгая борьба со сном. Он рисовал, чтобы не окунуться в кошмары. Во многих рисунках он с ужасом узнавал порождения своих снов. Эти рисунки тут же летели в мусорное ведро. Досидев до конца пар, он провожал ЕЁ до дома и потом ехал к себе, где допоздна, оттягивая момент, когда придется погрузиться в кошмары, сидел за компьютером. А утром... Утром все начиналось заново.

Она. Она была единственной радостью в его жизни. Она спасала его. Пока он был с ней, кошмары не смели приближаться к нему. Он приходил к ней. Она всегда была рада его видеть. Она любила его. Он любил её. Им было хорошо вместе. Они были прекрасной парой. Сидели на кухне. Пили чай. Говорили обо всем на свете. Она смеялась его шуткам. Он улыбался. Он обожал ее смех. Ее улыбку. Сам он улыбался, только будучи с ней. Потом они смотрели телевизор.

Nevada 04.06.2013

Выложил это на другом ресурсе, там посоветовали разместить мои воспоминания по этому адресу. Все нижеизложенное — чистая правда.

Разные имена носило это прекрасное заведение, но в памяти рожденных в СССР оно укоренилось как ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий), или наркологический диспансер. Трудился я там в конце девяностых — начале нулевых.

90-е годы — это был самый разгар наркомании. Попадали к нам наркоманы от 12 (!) до 90 лет. Иногда целыми семейными подрядами. Цыганские семьи не удивляли вообще никого.

Первом делом за поступившего берется приемный покой. Пациента опрашивают (если он может говорить), замеряют вес, рост, температуру, давление, проверяют на педикулез (вши) и отправляют в жуткого вида помещения — ванную. Там моют как вонючих бомжей, так и школьниц, которых родители поймали на «травке» и притащили «лечиться».

Если пациент в силах ходить, за ним приходит кто-нибудь из персонала того отделения, в которое он был распределен. С этого момента антураж убогой больнички начинает меняться на тюремный. Длинные коридоры, множество дверей, решеток, решетчатых калиток, недобрые окрики персонала...

По прибытию в отделение происходит процедура обыска, ощупывание швов, и конечно же, заглядывание в задницу. У женщин заглядывают еще кое-куда. Заставляем голым задом поприседать в коридоре, где пациент открыт взглядам всего отделения. И с этого момента вновь прибывший не только не сможет выйти на улицу по собственному желанию, но даже покурить не пойдёт, или в туалет.

Вы возмутились? А вот успокойтесь. Если поступившего тщательно не осмотреть, эти фокусники могут пронести невообразимое количество наркотиков в естественных складках своего тела. А на нашей совести будет несколько смертей от передозировки.

Как и в тюрьме, у нас есть множество «рецидивистов», которые проходят курс лечения далеко не по первому разу. Вы думаете, что если наркоман идет в наркологичку по собственному желанию, то он «мощь-пацан» и вообще охренительный борец со своим недугом? А вот нет! Наркоманы приходят сами в это заточение только для того, чтобы переломаться. Когда ломки закончатся, наркомана снова будет «торкать» маленькая доза, за сравнительно небольшие деньги. Когда он снова нагонит слоновью дозу — он снова придет к нам, если до этого не помрет.

Итак, ведем новенького не в обычную палату, а в волшебную. Зверинец. Кунсткамера. Палата интенсивной терапии. Эдакая недореанимация. Там свой пост. Находиться там надо круглосуточно в составе двух человек минимум. Клиента раздеваем догола, кладем на обшитый клеенкой матрац, даем две простыни. Подушки запрещены. В туалет — только в сопровождении. Курить нельзя. Прием пищи — прямо в койках. Лежачих и привязанных кормим сами, иногда насильно. Вязки — главнейшая вещь в этом помещении. Стоит только клиенту «поплыть», как они становятся его лучшими друзьями на ближайшую неделю.

Аноним 04.06.2013

Как-то раз, приходя с работы, я увидела, как мой кот Лило шипит в закрытое окно. «Странно», — подумала я и стала гладить его. Он шарахнулся прочь от моей руки и стрелой вылетел из комнаты.

Дома было очень душно, и я решила проветрить квартиру. Но стоило мне прикоснуться к оконной раме, как Лило примчался и, схватив меня зубками за рукав, принялся тянуть в сторону от окна. Тут я вдруг вспомнила, что, согласно поверью, животные видят то, что не дано узреть людям. Лёгкая дрожь охватила меня, и я решила позвонить своему парню. Едва я об этом подумала, у меня зазвонил мобильный телефон. Лило тут же стал шипеть на него. Я поднесла телефон к уху:

— Алло!

Ответа не последовало.

— Алло! — повторила я и где-то очень далеко на том конце услышала голос Лёши, моего парня:

— Маша... Маша... Открой окно, я тут...

Я сбросила вызов и задумалась. У Лёши всегда звонкий, весёлый голос, а сейчас он словно говорил с набитым ртом откуда-то из глубокой ямы. Я забеспокоилась — вдруг с ним что-то неладное? — и бросилась к окну, но кот стал отчаянно мяукать, и это меня остановило.

Я стояла в сомнениях, когда снова раздался звонок. Я взглянул на экран, прежде чем принять вызов, но номер не определялся.

— Маша-а-а... Ма-а-аша... Открой окно...

— Лёша, что за шутки? Зачем мне открывать окно? Ты где? — спросила я, краем глаза глядя на Лило, шерсть которого встала дыбом.

— Я люблю тебя, Маша... — сказал Лёша где-то далеко, и в трубке послышались короткие гудки.

Мне было настолько страшно, что я заплакала. Кот продолжал шипеть на окно. В конце концов, я позвонила матери и рассказала, что в доме творится что-то неладное. Она посоветовала мне читать молитвы и перекрестить телефон, если он снова позвонит. Но стоило мне нажать на кнопку отбоя, как за окном послышался треск, будто кто-то ломился в него. А я, между прочим, живу на 5-м этаже! Кот буквально взвыл. Я зажмурила глаза и принялась читать молитвы. И снова зазвонил телефон, в то время как бешеный стук в окно продолжался. Я отключила телефон и отчётливо услышала голос своего парня за окном:

— Маша... Открой...

Голос был однотонный и тягучий. Этого я не выдержала — с криком вылетела из квартиры (кот последовал за мной) и стала стучаться к соседке-старушке, несмотря на поздний час. Она впустила нас и отпоила меня валидолом. Ночевать домой я так и не вернулась — осталась у соседки. А на следующий день узнала, что Алексей покончил жизнь самоубийством по непонятным причинам ещё в то время, когда я находилась на работе.

Аноним 04.06.2013

Мы с моим парнем решили переехать в Москву. Я заканчивала пятый курс и собиралась сразу после окончания переезжать, а он уже нашел работу и снял квартиру. Я была на седьмом небе от счастья.

На выходных я приехала в эту квартиру. Парень мой был как-то не очень весел. Стала осматривать квартиру: все добротное, советское — хороший паркет, мебель, сервант... В серванте стояли слоники. Я их тут же переставила на свой вкус, и сразу после этого у меня будто мурашки по телу пробежали — жутко стало, непонятно почему. Слоников я обратно, как было, расставила. Виду не показала — расстраивать парня не хотела. Но было действительно жутко.

Мы поужинали, выпили шампанское, чтобы отметить новоселье, и легли спать. Мне всю ночь кошмары снились. Казалось, что рядом кто-то дышит, но не мой парень — я прямо-таки чувствовала чье-то несвежее дыхание. Читала «Отче наш», засыпала, потом опять от страха просыпалась и вновь читала...

Встала рано. И решила, что нужно просто в квартире порядок навести, и все будет хорошо. Везде пропылесосила, стала мыть паркетный пол. Комната у нас была среднего размера, в ней была софа, на которой спал мой парень, и кушетка. Около кушетки лежал коврик. Я мыла под ковриком и обнаружила там довольно большое пятно. Стала отмывать. Коврик не сразу отодвинула, а по мере того, как мыла: помою — отодвину. Пятно никак не сходило.

В это время проснулся мой парень, и у него глаза по пять копеек стали. Думаю, чего он так смотрит — ну да, лохматая, в резиновых перчатках... Говорю: «Ну чего?», а он мне: «Отодвинь-ка коврик». Я отодвинула, но всё равно не поняла, в чем дело. Тогда он велел мне отойти немного и посмотреть со стороны. Я отошла, повернулась... До этого думала, что волосы у людей дыбом только в книгах встают. Оказалось, что и в реальной жизни бывает...

Пятно, которое я отмывала, оказалось коричневым отпечатком трупа человека. И было ясно видно, как человек лежал: на боку, руки у головы, а ноги будто начали делать шаг. Как мы узнали уже потом, хозяйка квартиры упала и умерла, никто об этом не узнал, не приходил... Труп начал разлагаться, оставив на паркете коричневый, дурно пахнущий след.

Я так перепугалась, что даже описать не смогу. Мы в тот же день съехали. Деньги, которые мы за месяц вперед заплатили, вернули. А получилось всё так из-за того, что женщина была одинокая, а квартира кооперативная, и наследников не было — вот председатель кооператива и решил сдать квартиру. И до нас туда, видимо, никто и особо не заходил — боялись, наверное. Еще, выходя оттуда, я обратила внимание, что у входной двери щепки торчали — стало быть, дверь выламывали...

Аноним 05.06.2013

Ночью заиграла музыка.

Очень знакомая, печальная и слишком неуместная в два часа ночи, когда все уже спят.

Come to me,
Feel with me,
See with me:
This world has changed…

Чёрт! Я села на постели, стала оглядываться. Мелодия доносилась со столика, на котором лежал мой сотовый телефон. Точно. Это плеер включился вдруг сам собой, и заиграл «Diary of Dreams». Он всегда почему-то играет это первой мелодией, даже если выбрано случайное проигрывание.

Передёрнув плечами, я включила ночник, осторожно подошла к столику, взяла телефон. Задумчиво покрутила в руке. На ночь я его всегда выключаю, а он почему-то включился и заиграл. Чертовщина какая-то, которую проще списать на свою рассеянность.

Выключив телефон и свет, я легла спать. Но тревожность не давала мне даже задремать. Я лежала и прислушивалась к темноте и шорохам в ней. Темнота действительно шептала голосами сквозь телефонные помехи.

Я вскочила. Меня затрясло от страха.

Где-то и правда говорил телефон. Только уже не сотовый, а городской.

Я протянула руку к трубке, приложила к уху. Там кто-то весело смеялся, разговаривал женским голосом, будто бы делился со мной сокровенным. По голосу я узнала Таню, мою кузину.

— Представляешь — не налезла! Видимо, голова у меня слишком большая.

Таня на той стороне жизнерадостно засмеялась, а потом обречённо произнесла:

— Так и осталась на лбу. Некрасиво, а что поделать.

В ужасе я нажала на отбой, кинула трубку на базу. Завернулась в одеяло, зажмурилась, страх подкатил к горлу комком. Спать не хотелось, но глаза слипались помимо моей воли…

Меня разбудил громкий стук в дверь. Так стучать могла только соседка, жившая напротив. Я кинула взгляд на часы. Четыре утра. Чего ей надо в такую рань?

Соседка угрюмо смотрела на меня исподлобья.

— Привет. У тебя нет соли? Я тут надумала суп варить, хватилась, а соли нет.

— Я не занимаю соль, — на автомате выпалила я. — Говорят, плохая примета.

— Не знала, что ты такая суеверная, ну извини, — буркнула соседка, повернулась и исчезла в темноте квартиры напротив, хлопнула дверью.

Не то чтобы я суеверная, просто идея занимать соль рано утром показалась мне странной, особенно после ночной телефонной эпопеи.

День прошёл спокойно. Вернулась из командировки мама, и я, наконец-то, была не одна в этой квартире.

Возвращаясь с работы, я думала о том, что одиночество действительно сводит с ума, пора бы найти того, кто грел постель и отпугивал призраков. Я усмехнулась своей мысли.

— Привет! — соседка, приходившая утром за солью, помахала рукой. Остановилась явно с намерением поболтать. И я не удержалась от вопроса:

— Привет. Ты чего это рано утром супы варишь?

Она удивленно посмотрела на меня.