Тема :
Аноним 25.12.2015

Рыбалка удалась. Рюкзак, полный окуньков и щук, приятно давил плечи. По совету местных я решил выйти к электричке, пройдя через улицу довольно крупного села. Обогнав стадо коров с пастухами, я присел на скамейке возле забора небольшого дома и закурил. Через дорогу, во дворе двухэтажного дома деловито стучал по усохшему дереву дятел, наполняя округу монотонными звуками, похожими на выстрелы детского автомата.

Дом казался странным. В такой приятный летний вечер его окна были закрыты, нескошенная трава в человеческий рост лохматыми космами пробивалась через штакетник забора. Ворота возле скамейки со скрипом распахнулись, и из них появилась сухонькая старушка в цветастой косынке и с палкой в руке. Она с интересом посмотрела на меня, поздоровалась и присела на край скамейки.

— Зараз корову прыведуть, — пояснила старушка. По всему было видно, ей хотелось поговорить с незнакомым человеком. Времени до электрички было достаточно, и я спросил у пожилой женщины, кивнув прямо:

— Странный дом. Большой, но какой-то запущенный. В нем никто не живет?

— У тебя мать жива, аль похоронил? Часто к ней ходишь? — неожиданно спросила женщина.

— Мама жива. Навещаю, но мог бы и чаще, — виновато ответил я, сжав пустую сигаретную пачку.

— Катря тут жила с семьею, да все уж в землю легли. А в доме только бесы хороводы водят.

Я приподнял брови и внимательно посмотрел в лицо старухи, молча прося продолжения. Бабка покосилась в сторону улицы, откуда должно появиться стадо, уселась поудобнее и не спеша начала рассказ.

«Давно это было. Где-то в начале шестидесятых потянулись в наше село люди из Курской области. Говорили, что на Украине жилось лучше. Приезжали семьями и поодиночке. Переселенцам совхоз выделял участки под строительство, кое-какие деньги, стройматериалы и корма выписывал. Так у нас появилась Катерина. Очень скоро и сестра к ней приехала.

Девки быстро замуж вышли, и молодые семьи начали строиться. Работали в совхозе, держали большое хозяйство, постепенно приходил достаток. А с ним и запросы. Решила Катря двухэтажный дом построить. Первый такой на селе. Но денег на строительство не хватало. Написала она матери в курскую деревню, к себе жить приглашала. Мать продала дом и приехала к дочери с котомкой и вырученными деньгами. Пока молодые строились, Поликарповна четверых внуков нянчила, куховарила, хозяйство вела, по стройке помогала.

Хороший дом получился. Высокий, с большими окнами, под шифером, просторными кирпичными сараями для скотины и птицы. И про гараж не забыли. Не маленький — для мотоцикла с коляской, а под будущую машину. Гордо ходила Катря по селу, на новоселье все совхозное начальство пригласила. Только мать не посадила за стол. Принесла ей тарелку холодца и рюмочку в ее комнатушку.

Через полгода вышла я за ворота, а навстречу Поликарповна с котомкой идет.

Аноним 26.08.2013

С самого детства меня называли гиперактивным ребенком. Я никогда не сидел на месте, был очень любопытным, лез везде и всюду. Уложить меня спать было огромной проблемой для мамы. Я не спал не потому, что не хотел, как она думала, а потому что не мог...

Меня водили по психологам и психиатрам. Все твердили одно и то же: «Ребенку нужно внимание». К слову, о внимании. Мама работала трамвайщицей, задерживалась допоздна через день или через два — я уже плохо помню. Папа в нашей с мамой жизни появлялся редко и так же неожиданно исчезал. До семи лет мама говорила мне, что он работает в другом городе и просто не может быть с нами долгое время, так как он зарабатывает деньги, на которые мы с ней живем. Потом «добрые» люди рассказали мне, что нигде он не работает, а все это время находится в местах лишения свободы.

Как я уже писал выше, сон для меня был (и остается) большой проблемой. Меня пичкали какими-то таблетками, настойками, но ничто не могло меня избавить от кошмаров, которые преследовали меня (да, собственно, и продолжают преследовать). Все это было, сколько я себя помню. Мне снились какие-то «дяди и тети» в непонятных старинных (некоторые — даже в рваных и грязных) одеждах, с ужасными синими лицами. Они меня либо звали куда-то жестами, либо пытались мне что-то сказать, но я ничего не понимал. От страха я просыпался в холодном поту, пугая маму или дядю Васю, с которым мне приходилось ночевать, когда мама работала.

Дядя Вася был мужик крепкий, испугать его моими рассказами было невозможно, они у него вызывали смех. Он накатывал мне валерьянки, я засыпал и все повторялось снова: лица, голоса, жесты... Мама же после моих рассказов тащила меня к врачу. Тот в свою очередь вновь говорил: «Ребенку внимание нужно уделять».

Вот так я жил до десяти лет. Я уже привык к своим странностям. Примерно в 8 лет они у меня почти исчезли, или же я просто перестал обращать на них особое внимание.

Когда мне было 10 лет, мама умерла. Умирала она очень долго и мучительно, особенно последнюю неделю: у нее была опухоль мозга, которая сожрала ее за полгода. Папа к тому времени «взялся за ум» и не отходил ни на шаг ни от нее, ни от меня. Мама умерла ночью у нас на руках. Я все видел, слышал её последний вздох. Помню, как мы с отцом вышли на улицу, сели на крыльцо. Я заплакал, и тут же зарыдал и он. Когда уже приехали милиция и скорая, отец, успокоившись, зашел в дом, а меня оставил на улице, так попросил милиционер.

Я сел на скамеечку на заднем дворе, на которой по вечерам мы сидели с мамой, и просто уставился в одну точку. Не знаю, сколько я так сидел, пока краем глаза я не засек в огороде какое-то движение. Я посмотрел в ту сторону — все было тихо. Я решил пойти и посмотреть, что там. Дойдя до забора, я услышал какой-то шепот или шелест. Мне показалось, что поднялся ветер и стало очень холодно. Шепот нарастал, и все вокруг меня закружилось-завертелось. Я узнал голоса, которые не слышал уже два года.

Влад Райбер 17.10.2014

В моей истории ничего явно сверхъестественного нет, но я до сих пор не могу её забыть и понять, почему всё сложилось именно так.

Пять лет назад, вернувшись из армии, я продолжил заочное обучение в литературном институте и, чтобы не сидеть без дела, устроился работать в охрану. Объект был тихий — вечно пустой железнодорожный вокзал на конечной станции. Какие там происшествия, если в зал ожидания заходило четыре-пять человек за день? Да и охрана там была нужна для галочки. Смены я проводил за чтением книг и написанием работ для института, а по ночам закрывал вокзал и спал до прихода сменщика.

Из воспоминаний о том времени особо выделить нечего, за исключением Анны. Эту молодую девушку я видел раз в неделю. Она приходила, чтобы проверить давление в бойлерной и списать показания с счетчиков. Точно не знаю, для чего это делалось так часто, но, как мне объяснили, здание старое, и случаи, когда вокзал полностью остывал, нередки. Однако я таких случаев не застал.

Так вот, Анна всегда обращалась ко мне с одинаковыми словами: «Откройте мне бойлерную». Девушка эта казалось мне необыкновенно красивой: невысокого роста, стройная, даже серое пальто не скрывало её округлых форм. Каштановые волосы, большие карие глаза, всегда бледное лицо (несмотря на мороз), которое не портили темноватые дуги под глазами.

Только не настраивайтесь на то, что она оказалась привидением. Хотя впечатление создавала именно такое.

Казалось бы, к такой девушке на хромой кобыле не подъедешь, но я однажды всё-таки решился. Подумал, что самое время познакомиться поближе. В лицо я её знал уже третий месяц, а мы только «приветами» обменивались.

Смена моя уже час как закончилась, но я, зная, что Анна придет, специально задержался. Так вот, после того, как девушка сделала все свои дела, я, небритый и с заспанными глазами, последовал за ней.

По дороге разговорились и, не теряя времени даром, обменялись телефонами. Позвонил в тот же день после обеда, предложил встретиться. Согласилась, хотя я не думал, что произвел на неё впечатление. Ведь она ни разу не хихикнула, пока шли от вокзала.

Встретились ближе к вечеру. Погода стояла морозная — середина января, но я никаких кафе не предлагал, так как тогда не располагал средствами.

Долго гуляли по улицам. Мне как будущему литературоведу было что рассказать — например, о том, что Лермонтов, возможно, был геем, а Шекспир — нет, несмотря на то, что вторая часть его сонетов посвящена мужчинам. Анна слушала всю эту чепуху с интересом, но сама говорила мало. По-прежнему не смеялась и была несколько грустной, впрочем, как всегда.

Спустя часа два, когда мы изрядно замерзли, она неожиданно спросила:

— Пойдешь ко мне в гости?

Я опешил. Раньше девушки меня домой не приглашали...

В её уютной двухкомнатной квартире никого не оказалось.

— Ты одна живешь? — спросил я.

Аноним 18.11.2014

(письмо, найденное во взломанной электронной почте)

Бля, Лех, извини, что вчера не позвонил, но тут у меня полный пиздец случился! Короче, я вчера от тебя как вышел, пошел к метро. Решил через дворы срезать. Естественно, заблудился сразу же. Пошел обратно. Думал к твоему дому выйти, а оказался вообще в лесу. Машины где-то рядом шумят — то ли Алтушка, то МКАД, непонятно, время часа два ночи, на улицах никого, спросить не у кого. Иду и вдруг слышу вопль просто дикий! Явно что-то нехорошее случилось, раз кто-то так орет. Ну, я пошел на крик (сам знаю, что идиот), мало ли, может, убивают кого. А если пьяные дурака валяют, так хоть дорогу спрошу. Сворачиваю за гаражи, а там просто пиздец! Короче, лежит на снегу толи узбек, то ли таджик в этой спецовке оранжевой, над ним какой-то пизденыш мелкий склонился, а вокруг ВСЕ в крови! Как будто банку с краской взорвали. Этот таджик орет благим матом, а тот у него в животе копается, причем у него в каждой руке вилы, как у Фредди Крюгера. Бля, Лех, знаю, что не поверишь, но, все равно расскажу до конца. Я, короче, прихуел от такого, стою, смотрю на них, а тут этот мелкий меня заметил. Голову из живота таджика вынул, руки в стороны расставил и как зашипит! Бля, мне бы драпать оттуда, а меня как парализовало. Он секунд пять пошипел, а потом как прыгнет метров на семь в сторону! Там овраг как раз и лес начинается. Я его не рассмотрел толком, но, похоже, он совсем голый был, на руках только перчатки эти с лезвиями, а может быть, это не перчатки были, я хуй знает.

Короче, я к этому таджику подбегаю, а он живой еще. Кровищи вокруг! Я давай в скорую-милицию звонить, так и так, говорю, приезжайте. Хорошо, что рядом бойлерная стояла, на ней адрес был, а то я даже не знал, где я. Вызвал, стою, думаю, что делать. Решил всех дождаться (снова идиот!), не бросать же человека. Он лежит, хрипит, на меня смотрит. Я ему объясняю, что, мол, скорую вызвал, хотя понятно, что не поможет она нифига, потому что его кишки валяются вокруг как серпантин на красном снегу. Но жалко его всё равно. Я рядом присел, к нему наклонился, а он хрипит только: «Шайтан-шайтан!».

Пока скорая приехала, он помер уже. Дождался я и милицию (трижды идиот!), все набежали, стали этого таджика осматривать, какие-то протоколы составлять, у меня объяснения взяли. Я только представиться успел да рассказать, чего видел, меня сразу в тачку ментовскую упаковали, мобильник отобрали, в наручники, все дела. Что там дальше они делали, я не видел. Полчаса я в этой машине просидел, потом меня куда-то повезли в следственный комитет, сказали, на допрос к следователю. Я спрашиваю, вы там хоть что-то нашли? У меня с собой ни ножа, ничего нет, чем я мог так этого джамшута распотрошить? Голыми руками, что ли? Ничего не знаем, отвечают, получается, ты последним этого таджика видел живым, значит, первый под подозрение попадаешь. Ну думаю, хрен с ним.

AntonR 06.06.2013

Я шел по бесконечному коридору между стеллажами с «капсулами боли». Забавное название, брошенное кем-то из лаборантов, надежно закрепилось за этим изобретением и наиболее точно говорило о его сути. Капсулы боли. Я невольно улыбнулся.

Их было здесь более миллиона, небольших контейнеров, в которых функционировал рабочий материал. Точная копия каждого контейнера располагалась в таком же Центре на Земле.

Этот эффект был открыт около 10 лет назад, и до сих пор мы не знаем сути этого явления. Открыт был совершенно случайно двумя братьями-близнецами, физиками. Во время очередного эксперимента в их лаборатории одного из братьев сильно ударило током. А боль почувствовали оба. Казалось бы, случайность или просто сильное сопереживание. Любые другие братья и не обратили бы на это внимания. Но только не братья Кракены. Их очень заинтересовало пережитое ощущение, и они стали изучать.

Оказалось, что ощущения боли могут передаваться только между близнецами, и эта передача не зависит ни от чего. Вообще ни от чего. И что самое интересное — эта передача мгновенна и не зависит от расстояния между близнецами.

Другими словами, скорость передачи боли превосходит скорость света. Вот этот-то эффект и не поддается изучению и хоть какому-то теоретическому обоснованию.

Мы не знаем, как оно работает, но мы научились использовать это. Точнее, это была моя задумка. И она незаконна. Любые крики правозащитников, которые каким-то образом начинают догадываться, или журналистов, которые в поисках сенсаций несколько раз пытались опубликовать найденные ими материалы — любой из них замолкает, когда на его счет попадают семизначные суммы.

Этот эффект нашел наилучшее применение после начала заселения Марса. Передача радиосигнала между Землей и Марсом занимает от 3 до 22 минут в зависимости от взаимного расположения планет. Разумеется, ни о какой удобной связи между планетами речи не было.

Пока я в своей корпорации не разработал один метод. Мы выращиваем близнецов через искусственное оплодотворение, помещаем каждого из них в капсулу, поддерживающую их жизнедеятельность, подключаем электроды к центру мозга, отвечающего за восприятие боли и... да, собственно, и все.

Далее один контейнер остается на Земле, а второй привозится сюда — на первую колонию на Марсе. И тогда мгновенная передача бита информации просто сводится к причинению боли одному из близнецов и отслеживаю сигналов восприятия боли у другого.

Система работает безотказно. Механизм налажен, и не думаю, что есть что-то, что помешает его работе. Видеосвязь в реальном времени без задержек — с нами это возможно.

Я прошел в свой кабинет, включил компьютер. Как всегда в это время, сейчас я буду звонить семье на Землю.

Экран компьютера вспыхнул и на экране появилось личико моей дочери.

— Папа! Привет!

— Привет, Джейси.

Идеальная скорость связи!

Аноним 10.09.2013

Бабушка моя, царствие ей небесное, жила в старой деревне и, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, рассказывала мне, малолетнему пацану, множество разных невероятных историй и происшествий, связанных с различными аномальными явлениями. Все домочадцы и соседи, к которым я обращался за подтверждением достоверности этих рассказов, однозначно отвечали: «Да, всё это правда, мы сами и не такое видели».

Один рассказик мне очень хорошо запомнился. Будучи молодой, моя бабулька вечером возвращалась лесом из соседней деревни зимой и заблудилась. Поднялся сильный ветер, и снег замёл тропинку. Съёжившись под деревом, бабушка уже потеряла всякую надежду. Но тут, запрокинув голову кверху, она разглядела на ветке соседнего дерева мохнатый человекоподобный силуэт. Существо сползло с дерева и жестом велело молодой девушке идти за ним. Выбора не было. «Проводник» шёл уверенно, но если бабуля уставала и останавливалась, то терпеливо ждал, пока та не отдышится. Дойдя до деревни, незнакомец развернулся и пошёл в обратную сторону, растворившись в вьюге.

Уже потом, когда бабушка вспомнила подробности той встречи, ей стало жутко. Почему у этого существа не шёл пар изо рта? Почему она не замечала, как он оставляет следы на снегу? Почему он шёл всё время прямо и не сворачивал? Как они могли так перейти речку, что она даже не заметила этого? Ведь к реке должен был быть крутой спуск, а потом подъём, а она ничего подобного не примечала...

Марьяна Романова 03.04.2015

Первым зимним утром восьмидесятилетний Петров не поднялся с постели, хотя у него был запланирован поход к гастроэнтерологу, а потом на рынок за свежим творогом и португальской клубникой, которую он покупал мизерными порциями и потом, в бумажном кулечке, бережно нес домой.

Петрову нравилось баловать деликатесами жену Нину, которую он любил уже полвека. Жена была ленинградкой и помнила, как мать варила кожаные туфли, а отец вполголоса говорил: «Все равно Нинка не выживет, надо что-то делать». Нине было всего одиннадцать, но она прекрасно понимала: «что-то делать» — это когда самого слабого приговаривают, чтобы те, кто сильнее, продолжали жить. За несколько недель до того дня, как мать стояла над кипящей водой, в которой размокали ее свадебные туфли, от соседей потянуло мясным бульоном. А их младшего сына, одноклассника Нины, щуплого мечтательного мальчика, который надеялся стать летчиком, хотя ежу было понятно, что таких близоруких в небо не пускают, больше никто никогда не видел. Соседи даже глаза не прятали, наоборот — смотрели с некоторым вызовом, как будто бы альтернативная мораль, благодаря которой на некоторое время на их щеках появился румянец, а в глазах — блеск, стала их стержнем.

У Нины тогда не было даже сил бояться и тем более сопротивляться, но мать как-то сумела ее отбить. По иронии, из всей семьи в итоге выжила только она, Нина, самая слабая.

После войны Нина ни одного дня не голодала. Но ягодам, хорошему сыру, пирожным-корзиночкам радовалась, как дитя, всю жизнь. Это было дороже, чем жемчуга, и теплее, чем объятия.

Для Петрова было очень важно поехать на рынок за клубникой, однако он не смог встать, как будто невидимые путы его держали. Не поднялся он и во второй день зимы, и в третий, а уже к февралю стало ясно — не жилец. Угас он стремительно, как свеча, накрытая колпаком, и как-то странно — врачи так и не поняли, в чем дело.

Еще в начале осени никто не давал Петрову его лет — в нем была та особенная стать, которая выдает бывших военных. Широкие плечи, аккуратные седые усы, густые волосы, кожаный пиджак — ему и в его восемьдесят часто говорили в спину: «Какой мужчина!» А жена Петрова всю жизнь слышала: «Ты поаккуратнее, уведут ведь!» И пытались увести, много раз пытались.

В последний раз вообще смешно — наняли они женщину, чтобы та помогала квартиру убирать. У жены Петрова пальцы совсем скрутил артрит — ей было трудно мыть полы во всех трех комнатах. Вот и нашли по объявлению помощницу. Галей ее звали. Простая деревенская женщина, о таких часто говорят: «Без лица и возраста». Ей могло быть и двадцать пять, и пятьдесят. Кряжистая, с сухой кожей на щеках и ловкими сильными пальцами. От нее всегда почти неуловимо пахло кисловатым потом, и, когда она покидала дом, жена Петрова, немного стесняясь, все же проветривала комнаты.

Галя приходила через день. Работала она хорошо — кроме всего прочего умела натирать паркет воском.

Аноним 07.10.2015

Я уже несколько лет работаю в поисково-спасательной службе (ПСС) и за это время видел кое-что интересное.

В моём послужном списке много успешных дел по поиску пропавших людей. Чаще всего они просто сходят с тропы или скатываются с небольшого обрыва и не могут найти обратный путь. Большая часть из них слышала про совет «стоять на месте и ждать», так что они не забредают далеко. Но на моей памяти было два случая, когда это не срабатывало. И тот, и другой сильно меня беспокоят. Я вспоминаю их, когда чувствую, что вот-вот сдамся во время поиска.

Первым был маленький мальчик, который приехал вместе со своей семьёй за ягодами. Он шёл вместе со своей сестрой, и они пропали вместе. Родители буквально на секунду потеряли их из виду, и этого мгновения хватило, чтобы дети исчезли. Когда родители не смогли их отыскать, они позвали нас. Дочь мы нашли довольно быстро, но на наши расспросы о брате она отвечала, что его забрал «человек-медведь». По её словам, он дал ей ягоды и сказал не шуметь — «человек-медведь» хотел немножко поиграть с братиком. Последний раз, когда девочка видела своего брата, он спокойно сидел верхом на «человеке-медведе». Естественно, нашей первой догадкой было похищение, но мы не нашли никаких иных следов человека на том месте. Девочка настаивала, что это был необычный человек: он был высоким, покрыт шерстью как медведь, и у него было «странное лицо». Мы неделю обыскивали тот район, но так ничего и не нашли.

В другом случае девушка отдыхала на природе вместе с матерью и бабушкой. Как рассказала мать, её дочь вскарабкалась на дерево, чтобы осмотреть окрестности, но так и не спустилась. Они прождали возле дерева несколько часов, зовя её по имени, пока не догадались позвать нас. И снова мы прочесали район, но так и не нашли следов девушки. Я без понятия, куда она могла подеваться, потому что ни её мать, ни бабушка не видели, как она спускалась.

Несколько раз приходилось выходить на поиск с собаками, и они приводили меня прямо к утёсам. Не к горам, даже не к высоким камням. Прямые, отвесные скалы без выступов, за которые можно было бы зацепиться. Это всегда сбивает с толку. В таких случаях мы обычно находим человека на другой стороне обрыва или же в нескольких километрах от следов. Я уверен, что должно быть какое-то объяснение, но оно наверняка странное. Ещё один случай включал в себя нахождение мёртвого тела. Девятилетняя девочка упала с вала и насадилась на засохшее дерево. Сам по себе инцидент ужасен, но я никогда не забуду крик её матери, когда она узнала о случившемся. Она увидела, как загружают в машину мешок с трупом, и издала самый душераздирающий крик, что я когда-либо слышал. Как будто вся её жизнь разваливалась по частям, как будто часть её умерла вместе с дочерью. Я слышал от другого офицера поисково-спасательной службы, что она через несколько недель совершила самоубийство. Она не смогла жить без своей дочери.