Тема :
Аноним 04.12.2015

Лу очень много лет, и только семь из них, самые первые годы жизни, она слышала. После глупой детской травмы — многие дети что-то суют себе в уши, правда, обычно в более раннем возрасте, но почти никогда это не кончается так плачевно, — ее мир погрузился в безмолвие. Произойди это сейчас, естественный слух Лу спасли бы; но в те далекие, юные, ревущие годы прошлого никто не сумел этого сделать. Никто и помыслить не мог о том, чтобы это сделать. Дела таких масштабов оставляли ангелам.

Другое дело — сейчас, и торжество нового века дало Лу (не без помощи ее внучатого племянника-миллионера, души не чаявшего в сумасбродной ба-тетке) искуснейшие из плодов человеческого гения.

— Зачем мне это, — проворчала она, когда племянник впервые заговорил об этой идее; он шевелил губами отчетливее и медленнее выговаривал слова, чем раньше, потому что зрение Лу в последние годы тоже стало сдавать.

Ему показалось, что в ответе, глуховатом и ровном, как всегда, проскользнула странная эмоция.

Лу волновалась.

Нет, боялась.

Волноваться или бояться перед тем, как вновь нырнуть в мир звуков, вполне нормально, решил тогда он; особенно — старому человеку, привыкшему к безмолвию. Да и разум Лу с возрастом начинал постепенно сдавать не меньше, чем глаза.

И он уговаривал ее, соблазняя Моцартом и Дип Пепл, джазом и псалмами, детским смехом и звуком ветра в листве.

— Почему ты не хочешь снова слышать, ба? — допытывался он.

— Не хочу, Майки, и все. Будто очень надо. Я и не слышала никогда.

Лу совсем не помнила ни ни свой детский поступок, ни какие-либо звуки. Ее многочисленные знакомые, друзья и близкие удивлялись этому, все-таки семь лет — это не тот возраст, чтобы позабыть столь важную вещь, — но она пожимала плечами и бросала что-нибудь едкое.

А вот вопросом о том, зачем Лу себя, фактически, оглушила, не задавался никто — доброжелатели всю жизнь звали ее эксцентричной, а злословы — спятившей. И последние имели больше оснований для своих слов, если верить врачам. Какой семилетний ребенок, тем более казавшийся раньше таким умненьким, как Лу, такое с собой сотворит?

Напрямую спросил ее об этом только один человек — ее внучатый племянник. И она ответила сперва, что такого и не было, а потом добавила, что, возможно, просто не помнит.

Теперь же он приступал к ней с новыми и новыми атаками.

Он не стал бы настолько богат, если бы не умел уговаривать. И в конце концов Лу согласилась: «Может, все и наладится».

Врачи тончайшими инструментами пролезли ей в голову, вживляя искусственные, но все же органические, собранные и выращенные в лабораториях трубочки и пластинки, базисы для аппарата чуть более громоздкого, покойно помещавшегося в обоих ушах.

Камилла 06.12.2015

Она проснулась и сразу бросила взгляд на окно. Смеркалось. Девушка тут же резко поднялась с дивана и взглянула на часы, висевшие на стене. 17.40. Неужели пропустила?.. Нет, это невозможно! Нет-нет... Как она могла пропустить, ведь она услышала бы, точно услышала, даже сквозь сон! Так, успокаивая себя этими мыслями, она стояла посреди комнаты, вслушиваясь в тишину, царящую вокруг.

Тишину вдруг разорвал мобильник, валяющийся на журнальном столике. Девушка взяла его в руки. Коллега с работы.

— Алло.

— Тебя уволили.

— Угу.

На том конце провода немного помолчали.

— Что случилось у тебя? Ты четыре дня не появлялась на работе. Я заходила к тебе, но не застала тебя дома. Звонила много раз тебе на сотовый — все говорила и говорила подруга.

— Со мной все хорошо, — коротко ответила девушка.

— Но почему ты...

— Иногда хочется побыть одной. Подумать...

— Но...

— Пока, — девушка нажала отбой.

Прочь, прочь всех с их бесконечными расспросами!

Она вышла в прихожую и опять прислушалась. Тишина.

Как же хочется опять услышать, увидеть!.. А вдруг это больше не повторится?

Нет-нет, определенно будет! Нужно только дождаться!

Она села на корточки у входной двери, и вскоре не заметила, как снова заснула.

Разбудил ее страшный грохот, доносящийся из подъезда.

Вот! Наконец-то! Дождалась!

Девушка моментально пришла в себя ото сна. О, Боже, сколько же она спала? В квартире дневной свет, стало быть, уже наступили следующие сутки. Но это все неважно...

Она подошла к входной двери, открыла глазок, и начала смотреть. Страх окутывал ее с ног до головы, но вместе с тем она всей своей сущностью желала видеть то, что наводило на нее непередаваемый ужас.

Может, она сумасшедшая? Но... Любители фильмов ужасов для того их и смотрят, чтобы пощекотать себе нервы. Они знают, что будут бояться, и все равно включают очередную страшилку.

А это... Это ее ужас. Ужас наяву. Который она хочет смотреть, завороженно и безотчетно, подчиняясь какому-то внутреннему, непонятному ей самой чувству.

***

Она хлопотала на кухне. Поставила на огонь сковородку, а сама начала месить тесто. Вскоре должен был придти Денис, и она решила побаловать своего парня его любимыми варениками с капустой.

Девушка кулинарничала, напевая себе под нос песенку, как вдруг услышала страшный грохот, такой сильный, что даже завибрировали стены. Что это? Судя по звуку, произошло это в подъезде. Как будто на лестнице уронили что-то очень тяжелое.
Она вышла в прихожую, и посмотрела в глазок. Ее квартира была как раз напротив лестничного пролета, но ничего необычного она не увидела, ни снизу, ни сверху. Она было хотела уже пойти обратно на кухню, как вдруг заметила какое-то мельтешение на лестнице сверху.

Аноним 31.03.2015

Вступление. У меня вечно слегка мятые брюки и пиджаки, потому что я не могу пользоваться платяными шкафами. Раздвижной стенной шкаф в своей квартире я, честно говоря, замуровал. Мусорка стоит в углу кухни, а не под раковиной; все шкафчики (даже которыми иногда пользуюсь) закрыты на несколько пластиковых штук, такая защита от маленьких детей, может, видели. Детей у меня нет, женщины тоже. Иногда снимаю проституток, но только со своими «апартаментами». В холодильнике у меня стоят соусы и сыр, а в морозилке — куча мяса, кое-что наверняка стоит выкинуть. Потому что я ненавижу пользоваться и холодильником. Ем в «Сабвеях», «Бургер Кингах», кафешках и т. д., поэтому я жирный. Кстати, в кухонных шкафах я прилепил изнутри по нескольку светильников из IKEA, которые загораются от движения — со светом легче открывать эти шкафы. В духовке лампочка горит всегда, а дверца по периметру заклеена строительным металлическим скотчем; когда лампочка перегорит, не знаю, что буду делать. На работе я не хожу в офисный туалет — там отдельные маленькие комнатки без окон, приходится сперва открывать дверь, а потом включать свет. Это для меня слишком. Если очень нужно — бегу в «Макдональдс» рядом с метро, там кабинки и всегда много людей. Думаю, вы поняли.

Квартира у меня однушка вроде студии, окна большие и на солнечную сторону — при выборе жилья я попросту задолбал риэлтора этим требованием. Повсюду удлинители, в них и в розетках торчат специальные аварийные LED-светильники с аккумуляторами. Если вечером или ночью вырубится свет, они сами загорятся. Свет у нас выключали только два раза, оба раза днём, но если что, я к этому готов, а ещё мониторю сайт коммунальной компании на предмет планируемых отключений.

Да, сплю я тоже при свете, в люстре вкручены лампочки на 200 ватт, в прихожей храню огромный запас этих лампочек, плюс три фонарика-прожектора в разных местах квартиры, один всегда у кровати.

Мне есть ещё что рассказать о том, как я живу всю свою жизнь, но суть вы уже уловили. Я с детства панически, ужасно боюсь темноты и тёмных замкнутых пространств любого объёма. Если я когда-нибудь застряну в лифте и погаснет освещение — я просто умру, и это будет самое лучшее. Оправдываю перед коллегами в офисе свои побегушки по лестнице вверх-вниз с седьмого этажа тем, что хочу похудеть. При моих габаритах все верят. Моя жизнь похожа на ад, на самом-то деле.

Теперь перейду к сути. К тому, с чего это всё началось 25 июня 1984 года. Про собственный день рождения могу забыть, но про эту дату нет. Каждый год в этот день, как только вечереет, я иду в кино на четыре сеанса подряд, в театр, цирк, дискотеку в клуб (это реже, там сумрачно и пьяная молодежь; как-то раз, задержавшись на работе, забежал в гейский, как оказалось, клуб на Курской, но мне было все равно), на уличное фаер-шоу какое-нибудь на болотке — короче говоря, туда, где вокруг много людей.

AntonR 04.12.2013

Он всегда был немного странным. Когда они познакомились, он казался ей тем, кто создан специально для нее. С ним ей было спокойно. Не сказать, что у них была какая-то потрясающая страсть. Да и большой любовью-то это можно было назвать с натяжкой — но все-таки она, не раздумывая, согласилась стать его женой.

Внешне он был довольно заурядным, даже немного запуганным. И в компаниях он вел себя несколько скованно. Но она-то знала, что скрывает эта блеклая внешность. Он был сильным. И он мог защитить ее и их сына в любой момент.

Но потом эта убежденность в силе стала переходить в некоторый страх. Ей стало казаться, что она знает своего мужа уже не так хорошо. И чем дальше, тем сильнее стало в ней укореняться это чувство.

А потом начались эти всплески. В какой-то момент он начинал цепляться к каждой мелочи, раздражался, кричал. Потом пропадал на несколько дней. И когда появлялся — его было не узнать. Тихий, спокойный, он улыбался ей, как когда-то в молодости. Она сразу поняла — у него появилась любовница...

Открыв дверь подъезда, женщина медленно стала подниматься по лестнице. В почтовом ящике что-то лежало. Квитанция.

В их ящик уже несколько раз бросали квитанции соседей, поэтому она каждый раз смотрела на имя получателя. А нет, все верно — на имя А. Р. Чикатило, ее мужа.

Аноним 04.12.2013

Меня зовут Эндрю Эрикс. Когда-то я жил в городе под названием Нью-Йорк. Мою мать зовут Терри Эрикс, её имя можно найти в телефонной книге. Если сможете, найдите её, но не показывайте ей это письмо. Просто скажите ей, что я люблю её, и что я пытаюсь вернуться домой. Прошу вас.

Все началось, когда мне было примерно двадцать пять лет. Тогда я решил перестать брать с собой на работу рюкзак. Я решил, что я буду выглядеть гораздо взрослее, если не буду таскаться с ранцем, как какой-то школьник. Теперь мне, конечно, пришлось забыть про чтение в метро, ведь книги не помещаются в кармане. Я мог бы носить чемодан, но решил, что он не подходит тому, кто работает на фабрике. Слишком нарядно.

У меня был MP3-плеер, благодаря которому можно было убить время, но потом он сломался — стал вырубаться во время каждой песни. Теперь мне пришлось каждое утро без дела сидеть в поезде целых полчаса, которые, казалось, длились бесконечно. Единственным занятием было наблюдение за другими пассажирами. Я несколько стеснялся этого занятия и боялся, что кто-нибудь меня заметит за ним. Однако вскоре я обнаружил, что в общественных местах очень многие люди чувствуют себя так же неловко, как и я сам.

Люди всячески скрывали эту неловкость, но я научился видеть их насквозь. Я мысленно разделил их на несколько категорий. Среди них были непоседы, которые постоянно двигали руками, пытаясь расслабиться. Они то прятали ноги под сиденье, то высовывали их наружу. Эти типы были самыми нервными. Еще были лжеспящие, они занимали место и тут же закрывали глаза. Большинство из них, на самом деле, вовсе не спали. Люди, которые спят по-настоящему, вначале долго вертятся, к тому же постоянно просыпаются от громких звуков или во время остановок. Притворщики же просто сидят с закрытыми глазами до тех пор, пока поезд не достигнет их остановки. Были люди, которых я прозвал MP3-зависимыми, люди с лэптопами, люди, которые ездили в больших компаниях и старались говорить как можно громче. Были люди с мобильниками, у которых то ли было бесконечно много друзей, то ли они просто не могли заткнуться ни на минуту.

Очень скоро наблюдение за людьми стало скучным, но тут я обнаружил некую странность. Я заметил человека средних лет, шатена среднего роста и веса. Одет он был совершенно непримечательно. Собственно, эта непримечательность и показалась мне странной. У него не было никаких отличительных черт или характерных манер. Он, словно, пытался скрыться в толпе. Поэтому-то я и заметил его — я наблюдал за тем, как люди ведут себя в толпе, а он вообще ничего не делал. Он даже ни на что не реагировал. Наблюдение за ним напоминало мне просмотр документальных фильмов о жизни рыб. Они ничем не интересуются, ни на что не обращают внимания, даже не пытаются отвернуться. Этакое безмолвное присутствие.

Он был в метро каждый день. Прошло около месяца с тех пор, как я занялся наблюдением за людьми, прежде чем он попал в мое поле зрения.

Аноним 16.12.2015

В 1942 году дед умер от рака. Бабушка осталась одна с маленькими детьми. При жизни деда очень часто в дом приходили работники органов. Они обыскивали дом, подвал, погреба и все закутки во дворе, перекапывали сад и огород. Оказывается, первым хозяином дома был очень богатый купец. До революции он считался самым богатым человеком в городе. В 1918 году вся семья его уехала за границу, а самого хозяина расстреляли чекисты. Один из домов этого миллионера и достался нашей семье.

Бабушка Саша хорошо шила, вышивала, плела кружева и была медсестрой, но этого оказалось мало, чтобы прокормить четверых подростков. На базар снесли все более или менее ценные вещи. На беду, сгорел верхний этаж дома, который был из дерева. Семье пришлось перебираться в цокольный этаж, т.е. в подвал, темный и сырой, с одним окном.

Время шло. Весной 1944-го бабушку начали одолевать по ночам кошмары. Когда она оставалась одна в доме, ей казалось, что кто-то за ней наблюдает. Она мучилась и не могла понять своего состояния, беспокойство и страх усиливались. Как-то она пошла в церковь и увидела на паперти юродивую Опрошу. Бабушка подсела к ней, сняла с шеи бусы и спросила: «Скажи, милая, чего я так боюсь?».

На миг в глазах блаженной появился смысл, а потом она дико закричала: «Ночью к тебе придет мужик бородатый, а ты его топором! Топором!».

Бабушка подумала, что в дом могут явиться воры: разбои в те времена часто были. Поэтому стала держать возле кровати топор. Спала она ночами плохо, а в ту ночь был не сон, а короткое забытье. Очнувшись в очередной раз, она услышала, что кто-то ходит по кухне. Под тяжелой поступью скрипели половицы пола, что-то упало с полки, кто-то подвинул стул. И вот в проеме двери появилась темная мужская фигура, которую освещал лунный свет из окна.

Не помня себя, бабушка потянулась к топору. Первая мысль была: «Дети! Что будет с ними?». Она схватила топор и, словно в беспамятстве, замахнулась и ударила страшного гостя. Последнее, что помнила, — что-то треснуло и рассыпалось.

Под утро бабушка пришла в себя и увидела, что весь пол был усыпан золотыми монетами царской чеканки. Подойдя к зеркалу, она снова оказалась на грани обморока: ее черные красивые волосы стали белыми как снег. На кухне на боку лежала литровая, очень красивая фарфоровая кружка. Она не разбилась, только крышечка от нее треснула на две части.

Топор попал в каменную стену и выбил кусок, который закрывал нишу, где был замурован клад. Баба Саша была женщиной умной, поэтому не сдала клад властям. Семья пережила войну, все дети, в том числе моя мама, получили высшее образование. Бабушка прожила до 87 лет. Эту историю рассказала мне, своей внучке. Кружка до сих пор стоит в моей горке. Как говорят старые люди — клад вышел на сирот.

Есть еще одно чудо — бабушка поседела в ту ночь. Её было 42 года. Моя мама до единого волоска поседела в 42 года. Мне сейчас 50 лет. Я поседела в 42 года».

Злобина Анастасия 21.12.2015

Когда мне было десять лет, все дети в моем районе собирались поздно вечером, чтобы поиграть в прятки с фонариком. Знаете, что такое прятки с фонариком? Это почти те же самые прятки, только играть нужно в темноте, и тот, кто ищет, светит фонариком вокруг, в поисках тех, кто прячется. Если он кого-то заметит, то всё, что ему нужно сделать, это выкрикнуть имя этого человека.

На моей улице за домами был лес, длинная лесополоса. Это была граница пряток. Можно было прятаться где угодно, но только не в лесу. Найти там кого-то было очень трудно, потому что очень просто было затеряться среди веток или спрятаться за стволом дуба. Конечно, это правило иногда игнорировали, когда кто-то боялся, что его найдут. Детишки частенько прятались за кустами или деревьями, чтобы не попасться на глаза ведущему.

Те из нас, кто иногда прятался там, любили пугать остальных, выпрыгнув из темноты и раскрыв своё место расположения.

Однажды я прятался во дворе своих соседей, у них во дворе были небольшие качели. Я жался к ним, когда появлялся луч фонаря.

Вдруг кто-то вышел из-за угла дома и посветил фонариком почти прямо на меня. Я отскочил в сторону и побежал к лесу. На минуту я задержался перед кустами, ожидая услышать своё имя в случае, если меня заметили. Свет фонаря какое-то время изучал качели, потом направился в мою сторону.

На секунду мне подумалось, что я привлёк внимание хозяев дома. Большинство родителей в нашем районе знали о наших играх, но были те, кому не нравилось, когда дети забирались в их двор. Я присел на корточки в траве и стал ждать, чтобы разглядеть, кто это был.

Человек направил луч фонаря прямо мне в лицо, и я поднял руки, чтобы закрыть глаза. Странным было то, что он не проронил ни слова, просто стоял и светил на меня.

«Ты поймал меня!» — крикнул я, в надежде, что, если это хозяин дома, он поймёт, что мы играем в прятки. Потом я заметил, что через два дома от меня раздаются крики, и кто-то бегает с фонариком, гоняясь за всеми.

Я встал и попытался разглядеть, кто светит на меня. Он продолжал стоять и светить мне в лицо, не произнося ни звука. Мне стало страшно.

«Извините, что спрятался у вас во дворе»,— сказал я.

Человек начал подходить ко мне. Что-то мне не понравилось в нём, и я стал отступать. Человек продолжал светить мне в лицо и идти на меня.

Я побежал.

Оглянувшись, я увидел, что человек с фонарём тоже бежит. Это был взрослый, он был намного больше и быстрее меня. Теперь мне стало по-настоящему страшно. Я не знал, зачем он преследует меня. Сначала я бежал туда, где слышались голоса других детей, но они уже куда-то убежали, и я оказался один на один с незнакомцем. Так что я свернул и нырнул в лес.

Я упал на землю, и заполз под густое кольцо кустов, свернувшись там калачиком. Я видел, как человек светит фонариком из стороны в сторону.

Аноним 14.09.2013

Я снимаю квартиру в трехэтажном кирпичном доме советской постройки, расположенном в спальном районе одного областного центра. Засиживаюсь я допоздна и завёл привычку ночью выходить курить на балкон. С некоторых пор я стал замечать, что на детской площадке перед домом по ночам стоит старушка с детской коляской на веревочке. Хоть и в разных местах каждую ночь, но она непременно бывала на площадке. Меня это удивляло, но не особо тревожило: мало ли какие сумасшедшие бабули бывают.

Той ночью, ставшей переломной, я снова курил в темноте на балконе и наблюдал за ней. В какой-то момент она вдруг повернулась и посмотрела прямо на меня. По моей спине побежали мурашки. Что-то в ее облике в свете фонаря показалось мне жутким, и не просто жутким, а по-настоящему кошмарным, хотя что-то именно, я затрудняюсь сформулировать. Не человеческое было это лицо, хотя и старалось быть похожим на него. Я дал стрекача в комнату, захлопнув балконную дверь. В гостиной я включил телевизор и потихоньку приходил в себя.

Через пять минут кто-то стал трезвонить в дверь квартиры, а потом, даже не дождавшись, пока я подойду, начал с силой стучать в нее. Меня охватил животный ужас: кто-то в три часа ночи натурально пытается выломать железную дверь! Я схватил свою биту, подошел к выходу и начал кричать матом, что я вызвал милицию, и чтобы незваные гости немедленно убирались. Меня как будто не слышали — стук продолжалось еще минут пять, после чего все внезапно стихло.

Я уже было решил ложиться спать, положив биту рядом с собой, но не тут-то было: с улицы в моё окно полетели камни. Описать мое тогдашнее состояние сложно. Сам не понимаю, почему я так и не позвонил в милицию. В общем, не спал я до утра.

С того дня такого больше не повторялось, а меня теперь ни за какие коврижки не вытащишь ночью на балкон. Может быть, та старушка с коляской и сейчас по ночами на площадке дежурит.