Тема :
03.06.2015

Шаркая пыльными шлепанцами, я медленно шел по загородной дороге, воздух над которой колыхался волнами.

На раскаленном асфальте то и дело разливались иллюзорные лужицы и снова издевательски исчезали, стоило немного к ним приблизиться. От сосновых рощ, росших справа, крепко веяло смолой. Звон цикад здесь был настолько громким, что перебивал в моих наушниках легкую музыку, гармонично дополнявшую этот пышущий зноем день.

С горизонта, куда убегала дорога, наступали плотные кучевые облака. Надо мной же небо было предельно чистым, и в этой идеальной голубизне резво плавали полупрозрачные червячки и узелки. Как это там называется? Деструкция стекловидного тела, во.

Пот на моем затылке образовал настоящую капель, не говоря уже про подмышки. Кроме того, очень хотелось пить, поэтому я решил разворачиваться. Гулять по страшной жаре и продуктивно размышлять о возвышенном можно только до поры до времени, потом в голову не лезет ничего, кроме холодного душа и еще более холодного пива.

Тут мое внимание привлек небольшой светлый прямоугольник на сосне вдали. Я еще немного прошелся вперед и понял, что на стволе висит лист бумаги. Возможно, объявление, хотя в таком пустынном месте могли оповещать разве что о пропаже собаки, точно не о покупке квартиры в центре.

Ленивое любопытство вынудило меня подойти к дереву и обнаружить, что на иссохшем и пожелтевшем от солнца листке не было букв, только ровно разбросанные жирные точки, похожие на костяшки домино. Кажется, что-то знакомое. Я без особого энтузиазма стал вспоминать.

Ах да, верно, это же шрифт Брайля. Хотя не совсем. Шрифт Брайля предназначен для слепых, посему точки должны быть выпуклыми. Его, к примеру, наносят на упаковки лекарств. А здесь просто напечатано краской и никак не прощупывается.

Становилось невыносимо жарко. Недолго думая, я сорвал бумажку и сунул ее в карман. Бросив прощальный взгляд на дорогу, я заметил, что еще на одной сосне вдалеке виднелась похожая белесая точка.

Коридор квартиры, оставленной уехавшими в отпуск родителями, встретил меня долгожданными прохладой и полутьмой. Даже несмотря на неисправный кондиционер, здесь по сравнению с улицей была благодать. Я принял душ и завалился спать.

Проснулся в начале десятого, когда солнце уже почти зашло, а громкие крики моих ровесников, веселящихся в сквере под окнами, было слышать особенно тоскливо. Сходив в магазин за пивом и закусками, я сел смотреть сериал.

Этанол уже вовсю циркулировал по моему организму, когда я вспомнил о том, что принес домой. Смятая бумажка была извлечена из шорт. Мне стало интересно, что же дневная находка собой представляет. Я взял чистый блокнотный лист с карандашом и открыл первый попавшийся сайт с расшифровкой.

Предположение, что передо мной все же не шрифт Брайля, а нечто другое, оказалось неверным. Это был именно он. Переводя символ за символом, я удивлялся все больше.

Вот, что там было написано: «Привет. Я хотела бы с тобой познакомиться, позвони туда-то». И дан стационарный номер.

Надо же! Неужели это то, о чем я думаю, — не пресные шашни с однокурсницей или соседкой, а что-то по-настоящему интересное? Впрочем, нет, не стоит строить каких-либо планов на пустом месте. Вдруг это реклама эскортных услуг. Непонятно только, для кого.

Я выпил для храбрости еще бокал пива, сделал несколько кругов по комнате, затем взял домашний телефон и набрал указанный на листке номер.

Гудки длились мучительно долго. Я уже было собрался сбросить, как трубку наконец сняли.

— Алло, — послышался приглушенный, но при этом очень красивый голос, принадлежащий явно девушке. Я растерялся.

— Алло, я звоню… э… по поводу объявления… — начал мямлить я. Ну что за идиотский выбор слов? Не телевизор же покупаю.

— Здравствуй, — сказала она, — давай кое во что сыграем.

Прям «Пила» какая-то, усмехнулся бы кто-нибудь на моем месте. Но я не мог думать ни о чем, кроме как об этом нежном и, по-моему, несколько грустном голосе на том конце провода. Пока я кумекал, что бы существенного сказать, незнакомка продолжила:

— Не перебивай, пожалуйста, ладно? Слушай. На акациевом холме есть чайка. Найди ее, а на ней — фиолетовую надпись. Это пароль к файлу, который ты скачаешь по ссылке на обратной стороне моего послания. Удачи тебе, пока.

И девушка положила трубку, не дав мне задать вопросы или хотя бы тоже попрощаться.

Ни о каких чайке и холме я знать не знал, потому записал это в блокнот, чтобы не забыть.

Мне стало донельзя интересно, во мне в кои-то веки проснулся авантюрист! Я схватил листок и перевернул его. В нижнем правом углу действительно была мелко напечатана ссылка на файлообменник, только вот беда — сухая смоляная капля прочно приклеилась к бумажке, скрыв часть сноски, причем, по закону подлости, именно в ее конце, и несколько случайных символов оказались нечитаемыми. Я уверенно сковырнул каплю ногтем и тихо вскрикнул от досады — смола оторвалась вместе с верхним слоем бумаги.

Шансы скачать вожделенный файл, казалось, сравнялись с нулем. И что мне теперь было делать? Я, кстати, уже понял, что можно запросто вбить телефонный номер незнакомки в справочник и узнать, где она живет. Но я такой шаг на ее месте не оценил бы.

Аварийный план посетил мою пьяную голову где-то через полчаса. На сосне подальше ведь висело что-то подобное! Прикончив остатки пива, я оделся и вышел из дома.

Не люблю, когда приходится возвращаться туда, где недавно был по собственному желанию. Помню, лет в шесть я и мой товарищ пошли вечером на гранитный луг (мы так называли его, потому что он действительно был устлан этими камнями) собирать маки, чтобы подарить нашим мамам. Место довольно-таки далекое. Нарвав по приличному букету, направились домой. Уже почти во дворе я заметил, что посеял ключ от квартиры. Родители, разумеется, открыли бы мне, но за потерю непременно грозил выговор. Приятель предложил пойти и вместе отыскать пропажу. Он отнес цветы матери, но его больше не выпустили, и я вернулся на луг в одиночестве. Уже стемнело, маки были давно выброшены, а я все искал и искал. Когда вернулся домой без проклятого ключа, то получил десятикратное наказание, поскольку родители не находили себе места, переживая, куда я пропал.

Вот с таким чувством я шел к остановке, собираясь повторно ехать за город.

Летняя ночь была аспидски темной. Со всех сторон слышался жалостный посвист сплюшек — я по голосу насчитал не менее дюжины скрывающихся во мраке сов. Комары просто убивали меня. Интересно, эти маленькие уродцы хмелеют, когда кусают пьяного человека?

В маршрутке я сел рядом с миловидной веснушчатой женщиной. Интернет-интернетом, но искать информацию вживую гораздо интересней. Собравшись с духом, я спросил у попутчицы, знает ли она про акациевый холм, но женщина в ответ только покачала рыжей головой.

Зато бабулька, сидевшая позади нас, отрапортовала, что Акациевый Холм — это простонародное название пгт-шного микрорайона в другой части города, и я еду в совершенно неверном направлении. Про чайку она, к сожалению, тоже ничего не знала. Я поблагодарил бабульку, добавив, что собирался туда только на следующий день.

Оставшись единственным пассажиром в салоне микроавтобуса, я приехал на конечную возле городской черты. Машина сразу развернула, а я пошел дальше. Спустя полкилометра фонари исчезли позади, и горячая тьма целиком поглотила меня.

Я миновал табличку с зачеркнутым названием своего города, и минут через двадцать в воздухе знакомо запахло смолой. Значит, скоро покажутся сосны.

Слева от изгибающейся дороги раскинулся непроглядный пустырь с сухими держидеревьями, тихо шелестящими на ветру своими похожими на ударные тарелки плодами. Вдали на пустыре возвышался черный пригорок. Взглянув туда, я увидел весьма интересное явление: облака за пригорком мистически переливались оранжевым светом. Немного пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что их освещали фонари корабельного дока, находящегося не так далеко. Я даже постоял пару минут, любуясь этой удивительной картиной.

Второй листок на дереве долго не желал быть обнаруженным, но я все-таки нашел подлеца. Ювелирно отделив бумажку от чешуйчатой коры, я чиркнул зажигалкой и радостно ухмыльнулся, увидев на задней стороне такую же малозаметную, но теперь уже целую ссылку. Я аккуратно спрятал бумажку и с чувством выполненного долга потопал обратно.

Проходя назад мимо пустыря, я снова взглянул на пригорок. И оторопел.

Там кто-то был. Несмотря на легкое двоение в глазах, вызванное алкоголем, я готов поклясться, что на фоне облачного зарева виднелась человеческая фигура. И стояла она, казалось, либо строго спиной ко мне, лицезря док где-то внизу, либо лицом, глядя не на что иное, как на меня.

Черт подери… Кто это и что он здесь забыл?

Я понял, насколько глупо поступил, оказавшись в таком месте ночью. Я зашагал быстрее и, пройдя изгиб дороги, снова бросил взгляд на пригорок. У меня екнуло сердце, когда я увидел, что темный силуэт находится все в том же положении относительно моей персоны, а, значит, точно в анфас, до этого поворачиваясь и молча провожая меня взглядом.

Но по-настоящему душа ушла у меня в пятки, когда я уже готовился побежать и перевел туда глаза в последний раз. На пригорке никого не было.

Мать его, да он, должно быть, спустился вниз!!!

К моему превеликому везению, дорогу осветили фары, и рядом остановилась машина. Парень за ее рулем, дымящий сигариллой, удивленно уставился на меня и даже высунул голову, чтобы глянуть, что там привлекло мое внимание. Потом предложил подбросить. Я, понятное дело, не стал отказываться. Усевшись спереди и пристегнувшись, я опасливо посмотрел в окно, но в кромешной темноте не было видно ни зги.

Водитель оказался из другого города. По дороге он поспрашивал меня про хорошие места для развлечений у нас, про то, где можно найти девчонок. Я, честно говоря, ничего толком об этом не знал, поэтому информационное вознаграждение за проезд оказалось скудным.

Когда я вышел из машины, над головой что есть силы грохотал гром. Я успел добежать до своего подъезда прежде, чем полило как из ведра. Впервые за очень долгое время. При таком бешеном проливне любое объявление, висящее под открытым небом, превратилось бы в слизь, и мне, можно сказать, повезло, что я не стал тянуть с возвращением к загородным рощам. Если, конечно, не брать во внимание беготню от бог знает кого.

Я ввел полученную ссылку в адресную строку браузера и увидел, что мне предстоит скачать изображение, нужен только пароль. Файл, было написано, загрузили около четырех месяцев назад. Вот, значит, когда она занималась этим. Я легко определил по виртуальным картам, как добраться до Акациевого Холма, однако о некой чайке в искомом районе ничего в сети не нашел. Я думал, что это какой-то магазин или, может, памятник.

Той ночью мне снилось, что я осматриваю ночные сосны и никак не могу уловить злополучное объявление. Бумажка мелькает между деревьями, порхает, как птица, постоянно появляется за моей спиной, но в руки не дается. Пытаясь поймать вредный листок, я оказываюсь на пригорке и вдруг замечаю ее. Она, умозрительно прекрасна, медленно идет по дороге. Она далеко от меня, но я отлично ее вижу. Я хочу окликнуть девушку, но не могу — дар речи покинул меня. Пытаюсь помахать руками, побежать вниз, но все тщетно — я парализован и просто стою, будучи необнаруженным ею. Она уходит, а я обреченно остаюсь один на пригорке. Я смотрю на свои руки, на свое тело и вижу вместо них только глубокую зловещую черноту…

* * *

Утром я проснулся от звонка родителей с курорта. Мать поинтересовалась, как я провожу время, чем питаюсь, не вожу ли кого-нибудь в квартиру (она несколько переоценивала мои социальные навыки) и все в таком духе.

После разговора с ней я умылся, сварил себе кофе и покурил на балконе, глядя на высыхающий после дождя сквер. Ночные события и следующее за ними сновидение все еще крутились у меня в голове. Я твердо решил, что больше не буду выполнять задания незнакомки с очаровательным голосом в темное время суток. Попадание в лапы какого-нибудь маньяка одним из моих жизненных приоритетов не являлось.

В теплое время года со мной часто происходит что-то интересное. Ну, интересное в рамках моей жизни. Например, я как-то ездил летом к отцу в больницу (он повредил тогда спину на работе) и назад решил, несмотря на нещадную жару, немного пройтись пешком. Больница находилась на хуторе, кругом природа: поля, лесок, широкое ущелье неподалеку. Из леса тянулась железная дорога, которая благодаря пеклу едва не плавилась. И вдруг пошел дождь, но не теплый, как можно было ожидать, а на удивление студеный, я даже успел замерзнуть. Над рельсами моментально поднялось густейшее облако, скрыв не только их, но и контактные провода над дорогой. Мимо меня прогрохотал состав, но я почти не увидел его за этой белой стеной. Я добежал до ущелья, куда спускался поезд, и моему взору представилась длинная полоса пара, уходящая вдаль. Неплохо, да?

До Акациевого Холма я доехал двумя троллейбусами. Это действительно был холм — высоченный, со случайно разбросанными обтерханными домами и больными деревьями (преимущественно абрикосами), с крутой спиралевидной дорогой, подниматься по которой было сущим наказанием. Бородатый мужик в серой промасленной рубашке, к которому я обратился за подсказкой, хмуро прошел мимо, зато следующий встречный оказался приветливее — услышав про чайку, он молча указал пальцем на вершину холма.

Запыхавшись и чихая от пыли, я забрался наверх и понял, что чем-то хорошим это место все же могло похвастаться — вид отсюда был просто изумительный. У противоположного подножья холма раскинулась окруженная скалами сверкающая бухта с цветными парусами и парящими над водой буксировочными парашютами. На людных пляжах играла музыка, отдыхающие оживленно барахтались возле берега и устраивали заплывы на гидроциклах. Меня даже одолела зависть, хотя никто не запрещал мне проводить время точно так же.

Пара цыганят, сражавшихся при помощи палок с крапивой и лопухами в заросшем палисаднике, согласились помочь мне за небольшую плату. Они привели меня к полуразваленной стене и, получив свои деньги, умотали прочь.

На стене красовалось искусное граффити, изображавшее летящую с рыбой в клюве белоснежную чайку. Картину портило несколько корявых надписей поверх нее, но нужного мне цвета я не нашел. Тщательно осмотрев рисунок, я обошел стену. Там-то я и обнаружил то, что искал. «Здесь была Аннета», — гласили ровные фиолетовые буквы на белой штукатурке.

Я ощутил легкую негу от осознания того, что она была здесь всего несколько месяцев назад и написала это для меня. Аннета — какое чудесное имя…

Открыв квартиру, я в нерешительности замер на пороге. Дверь моей комнаты была наполовину приоткрыта, хотя я безошибочно помнил, как специально захлопнул ее перед уходом, чтобы не разбазаривать прохладный воздух с северного балкона.

Я зашел внутрь и осмотрелся. Все было в полном порядке. Решив, что дверной механизм неисправен, я разделся и стал разогревать обед, предвкушая грядущее продолжение игры.

Какое-то затаенное беспокойство некоторое время все же не покидало меня. Оно было похоже на то чувство, когда прибегаешь в первом классе из школы, намереваясь тут же засесть за «Денди», но интуитивно понимаешь, что дома уже кто-то есть. Отца или мать выдавали не занятая обувная полка или шелест читаемой книги, а сама квартира, словно бы меняющаяся от чужого присутствия ровно настолько, чтобы эта перемена улавливалась по наитию.

После трапезы я включил компьютер, открыл браузер с сохраненной вкладкой и со второго раза правильно ввел пароль. Скачал изображение и щелкнул по нему. Детективная работа началась с этого момента.

На мониторе развернулась крупная фотография. Я увидел старый тротуар с побитым бордюром, припаркованную возле него бордовую «Девятку», здание с зеркальными витринами, фонарный столб, почтовые ящики, ржавую урну, а еще металлическую изгородь поодаль, сквозь которую пробивались сухие кусты. Вот и все — невыразительный кусок какой-то улицы.

Я сбегал за пивом и до ночи потягивал его, слушая музыку и изучая снимок. Зацепиться, похоже, было просто не за что. Какие-либо вывески на фото отсутствовали, фонари в нашем большом городе различались, но конкретно таких было подавляющее большинство. Даже номер стоящей боком машины не было видно. Фотограф с этого ракурса в пыльных витринах не отражался, там виднелись только расплывчатые кроны деревьев и какой-то отблеск позади них.

Вбил изображение в популярные поисковики. Совпадений не нашлось, хотя я не особенно и надеялся. По всей видимости, Аннета (теперь в мыслях я благоговейно называл девушку по имени) сделала снимок самостоятельно, и в Интернет он попадал только в запароленном виде на известный мне файлхостинг.

А не содержит ли файл скрытый архив? Нет, не содержит.

Меня посетила идея. Я зарегистрировался на городском форуме и выложил фото там, попросив помочь мне опознать улицу. Увы, не прошло и часа, как болтливые земляки безучастно вытеснили мою пустующую тему на вторую страницу раздела. Я апнул ее один раз, другой, пока меня не забанили.

На часах было уже почти три ночи, когда я, подперев рукой голову, бесцельно перетаскивал снимок на форумной странице из стороны в сторону, добавлял его в закладки и снова удалял оттуда, менял масштаб — одним словом, находился в состоянии тупой апатии, не зная, что делать дальше. Ненароком кликнув на фото правой кнопкой мыши и выбрав свойства, я аж подскочил от неожиданности. Метаданные изображения содержали комментарий.

В нем были географические координаты. «Яндекс карты» тотчас же направили меня в какую-то балку не пойми где. Дорог и крупных сооружений там не было даже близко. Я скопировал координаты снова, но направление осталось неизменным. Может, она ошиблась?

Впрочем, среди всей необозримой зелени метка явно указывала на какое-то серое скопление на земле. Качество снимка местности, к сожалению, было очень паршивым. Я открыл «Викимапию», где пользователи имеют свойство отмечать на карте каждый окурок, и нашел это место там. «Груда валунов», — прочитал я, наведя мышкой на очерченное желтым прямоугольником пространство.

Но что там нужно найти? Зачем необходима фотография? Может, на ней имеется какая-то скрытая подсказка?

Я снова стал искать. Даже вставал со стула, отходил на расстояние и подбегал к компьютеру, изо всех сил таращась в монитор, как в глупой комедии. Успеха мне это не принесло. В конечном счете все же решил на следующий день посетить обозначенное координатами место я хотя бы посмотреть, что там за валуны.

Лежа перед сном, я всматривался в очертания висящей под потолком люстры и гадал, к какому итогу приведет то, что я делаю. В кухне не до конца закрученный кран старательно капал в грязную кофейную кружку. Этот монотонный звук начал действовать мне на нервы: «Кап-кап-кап-кап-кап…» — и в какой-то момент прекратился.

Казалось бы, прекратился — и прекрасно. Могли воду отключить, могла где-то образоваться воздушная пробка, да мало ли что. Но нет, было что-то другое. Мне снова померещилось постороннее присутствие в квартире, теперь даже еще более явственно, чем днем. И, если тогда это чувство вызвало лишь умеренную тревогу, то теперь мне стало не на шутку страшно. Ох, и угораздило меня не закрыть комнату…

Густая чернильная темнота мерно плыла за дверью. Мне в голову полезли различные жуткие домысли о том, что могло в ней ютиться. Я напрягся настолько, что перед глазами засверкали искры.

И тут в коридоре, как мне показалось, еле слышно вздохнули — безмолвно, только выпустив изо рта воздух.

Я молниеносно слетел с кровати, бросился к двери и оглушительно захлопнул ее, перебудив этим, наверное, всех соседей. Закрывшись на защелку и включив свет, я до рассвета зевал перед компьютером и курил на балконе, настороженно прислушиваясь к звукам ночной квартиры. Разбросанные по комнате пустые пивные бутылки в этой ситуации оказались как нельзя кстати.

Уснул только тогда, когда в окне засияло солнце.

Будучи в то время изрядным скептиком, я в паранормальщину не верил совершенно. Я списал все на разыгравшееся воображение, но мне было не по себе даже с таким объяснением. Как минимум потому, что раньше ничего подобного со мной не происходило. Никогда бы не подумал, что буду сидеть в своем доме, пусть даже глубокой ночью и в полном одиночестве, опасаясь выйти в коридор. Мы жили на третьем этаже, поэтому в окно вряд ли кто-то мог залезть. Если бы входную дверь взломали, я бы точно услышал. Значит, никаких грабителей и сбежавших из ближайшего дурдома сумасшедших там оказаться не могло. Почему у меня именно тогда впервые за девятнадцать лет возник этот иррациональный страх, я не понимал.

* * *

Настроение при пробуждении было неважным. Утреннее солнце оказалось обманчивым, так как к обеду погода испортилась: приплыли грозовые тучи, с моря подул неприятный ветер.

Кухонный кран по-прежнему не был полностью закрыт, но теперь капли неслышно улетали прямиком в сливное отверстие раковины. Наполненная водой кружка стояла рядом.

Я умылся и сел завтракать, созерцая пасмурное небо за окном. Все дурные мысли прогонялись поганой метлой. Ну не священника же мне из-за сдвинутой чашки вызывать, верно? На самом деле убедить себя, что ничего такого дома нет, было достаточно просто.

В этот раз мне потребовалось воспользоваться троллейбусом, автобусом и катером, чтобы добраться до еще более оторванного от цивилизации района. Виляя между сельскохозяйственными постройками и сооруженными, вероятно, сразу после войны глинобитными домиками, я вышел к зеленеющей балке, у которой не было видно конца и края.

Вековые деревья, плотно росшие там, сверху выглядели как настоящий лес. По дну бежал широкий извилистый ручей. Я также заметил большое количество родников, питавших его. При виде такой красоты я стал чувствовать себя жизнеутверждающе, но надолго меня не хватило.

Перешагивая с одного замшелого камня на другой, я пересек водоток несколько раз. В один прекрасный момент я не рассчитал усилий и, не допрыгнув до очередного камня, свалился в студеную воду, при этом еще и здорово ударился. Беспокоиться, правда, пришлось только о расцарапанной ноге, поскольку мне все равно было суждено промокнуть — хлынул дождь.

Слетевший шлепанец ускользнул вниз по течению, и мне ничего не осталось, кроме как отрешенно швырнуть ему вдогонку второй. Пускай плывут. Погружаясь босыми ступнями в вязкую грязь, я доковылял до прогалины возле склона балки. Там под крутым косохлестом стояли около двадцати высоких гладких валунов, образовывавших скромное подобие Стоунхенджа.

Я снова оживился, стоило мне разглядеть на одном из камней знакомую фиолетовую краску. «Здесь тоже была Аннета», — прочитал я, приблизившись впритык. Великолепно.

Я огляделся. Может, тут что-то зарыто? Я уже собрался было действительно начать копать под валуном с надписью, когда обнаружил, что буквой «О» была аккуратно обведена глубокая выемка в камне. Просунув руку в наполненное водой отверстие, я пошарил ею и нащупал маленький плоский предмет. Достал его и увидел, что это был ключ. Больше там не оказалось ничего, но и такое приобретение заставило меня торжествовать.

Не попадая зубом на зуб и хромая на разодранную ногу, но ощущая, тем не менее, глубокое удовлетворение от состоявшегося похода, я направился обратно.

Есть у меня привычка оглядываться, покидая посещенные места. Дабы закрепить таким образом впечатление, что ли. Или проститься. Я прошел менее сорока метров и обернулся. Спустя несколько часов я буду лежать дома, оправляясь после данной прогулки, и казнить себя за то, что сделал это.

Возле валунов стоял человек. У меня затряслись поджилки: больше не оттого, что человек появился там совершенно из ниоткуда, а по той причине, что он едва просматривался сквозь пелену косого дождя, будучи как будто полупрозрачным, эфемерным. Я попятился назад, не отрывая от него взгляда и крепко сжимая в кулаке свою находку. Я не различал его лица, но понимал, что он, не шевелясь, в свою очередь пожирает меня глазами. А кого еще, когда ни один кретин больше не оказался здесь в такую погоду?

Шаг за шагом я осторожно отступал. Человек продолжал стоять возле камней как вкопанный. Молчал ли он? Вокруг неистово шумел ливень, поэтому, как бы там ни было, ничего услышать я не мог.

Ни с того ни с сего чужак нарушил свою неподвижность — не сгибая локтей, он поднял руки и свел их вместе. Снова расставил выпрямленные конечности над головой и снова их сомкнул. Он вел себя неестественно, я бы сказал даже болезненно, будто плохо контролировал свое тело, и каждое движение, каждый изгиб стоили ему невообразимых усилий.

Казалось, я сплю. Какой-то ранее неизвестный инстинкт заставил меня отвернуться в сторону, но и там я увидел нечто нереальное. Всюду была пенящаяся вода. Она бурлила с сумасшедшей, просто чудовищной силой. Бескрайний водопад, покрывший склон балки, оглушительно падал вниз, обдавая мои ноги, швыряя вниз несметное количество листьев и веток, вымывая из-под змееподобных древесный корней землю.

Это секундное оцепенение прошло в тот момент, когда я периферическим зрением уловил, что чужак в одночасье оказался ближе. Забыв про скребущую в ноге боль, я пулей помчался прочь.

Дождь наотлет лупил по лицу, мешая как следует разглядеть путь. Поскользнувшись на грязи, я упал и почувствовал, что выпустил из руки ключ. Только мне, как нетрудно догадаться, было уже не до него.

Я добежал до ручья. Водоток успел стать раза в три шире. Я запрыгнул в него и, оказавшись по грудь в холодной воде, стремительно рванулся вперед, чтобы не дать течению себя сбить. Выбравшись на землю, понесся дальше. Смелости посмотреть назад у меня хватило только тогда, когда я покидал балку.

Крошечная серая фигура далеко внизу застыла на том берегу ручья, словно этот зыбкий рубеж помешал ей продолжить погоню. Сотрясаясь от крупной дрожи, я поскорее удалился.

Если бы мне никогда не приходилось сталкиваться с такой чертовщиной и я сидел сейчас, читая этот рассказ за чашкой кофе, то посчитал бы, что пережить подобные события в лучших традициях готического романа, наверное, крайне интересно, прям заплатил бы за такое веселье. В действительности же эмоции, поверьте, только отрицательные: и после инцидента, и уж тем более во время него. Что хорошего может сулить столкновение с чем-то, чему не место среди людей? Мне тогда вспомнилась мысль, некогда прочитанная в какой-то беллетристике, звучит она примерно так: «Если зло легко обнажает свою сверхъестественную природу, стоит задуматься о том, что оно способно скрывать».

Возвращение стало еще одной головной болью. В таком виде меня еле впустили в катер. Бумажные деньги в кармане размокли, а мелочи только на треклятый водный транспорт и хватило. Когда я оказался дома, было уже темно, а чувствовал я себя преотвратительно, даже не то слово.

В квартире все выглядело нормально. Я закрыл дверь на два замка, включил везде свет. Приняв горячий душ, плюхнулся на кровать. Ритмичный грохот дождя за окном скоро сморил меня, но спал я плохо: во сне мне мерещился какой-то тревожный звук, и я никак не мог понять, почему он вызывает у меня такое беспокойство.

Конечно, я увидел закономерность в недавно произошедших событиях — все-таки не совсем олигофрен. Я заметил ее и раньше, но, целиком поглощенный этой игрой, никаким домыслам волю старался не давать. В любом случае это уже не имело значения, поскольку, хотел я того или нет, но дальше играть не мог. Что бы тот ключ ни открывал, я потерял его (это я умею), при этом возвращаться за ним не возникало никакого желания.

Позвонить Аннете и сказать, мол, я тут накосячил, и теперь вся цепочка твоих заданий идет насмарку — давай придумывай что-то другое? Нет, этот шанс я упустил, но, может, оно и к лучшему. Зачем мне вообще нужна была девушка? Я даже не знал, что с ней делать…

* * *

Дни потянулись серо и уныло. Дождь, не переставая, бушевал за окном. Каждое утро я просыпался в надежде, что эта водная завеса исчезла, но безумолчный шум проливня портил всю обедню, не успевал я даже глаз разомкнуть.

По новостям говорили, что таких обильных осадков в регионе не наблюдалось несколько десятилетий. Некоторые части города, не имеющие стока в море, сильно пострадали от воды.

Я торчал за компьютером, смотрел фильмы и сериалы, читал книги — все, как и раньше. Даже за продуктами, промокая под ливнем, не надо было выходить — спасибо забитому полуфабрикатами холодильнику. Я вполне очухался, впечатления от происшествия в балке из-за столь пресного образа жизни стали быстро меркнуть. Нога тоже заживала хорошо.

Дождь в одно прекрасное утро прекратился, и я решил заняться стиркой: накидал в машинку постельного белья, полотенец, грязной одежды. Отправились стираться и вещи, которые были на мне в тот злосчастный день.

Стоило машинке заработать, как я услышал изнутри бряцанье, хотя металлических пуговиц и молний там вроде не было, и они лязгать о стенки вращающегося барабана не могли. Когда стирка прекратилась, и я стал доставать белье, на кафель что-то звонко упало. Вы поняли, что.

Это был ключ, тот самый чертов ключ! Как? Как он там оказался?! Я был всецело, на сто процентов убежден, что он выскользнул из моей руки в балке. Может, конечно, я тут же машинально подобрал его и сунул в карман, но такая гипотеза почему-то не внушала доверия.

У меня на ладони лежал небольшой ключ с коротким крестовым стержнем. На его головке была вручную выгравирована цифра пять. Ну уж нет…

Я резко направился в свою комнату, открыл двери балкона и что есть сил замахнулся. Прям почувствовал, что до точки невозврата, когда ключ улетел бы далеко в заросли сквера, не хватило одного нервного импульса. «Пять… Пять…» — крутилась в голове, как назойливая муха, мысль. Было подсознательное ощущение, что с этой находкой какое-то звено вдруг встало на свое место.

Чертыхаясь, я кинул ключ на кровать и сел за компьютер. Поспешно нашел в истории браузера ссылку на файлообменник, снова скачал фотографию и снова открыл ее. Мне понадобилось несколько секунд, дабы понять, что этим ключом открывалось.

Коллективные почтовые ящики, стоящие на улице. Приблизив их, я четко увидел на каждом номер. Там, где красовался шильдик с пятеркой, было очевидно, что-то терпеливо ожидало меня.

Я даже не заметил, как, забыв и о мокром белье в ванной, и о внезапно появившемся в квартире ключе, и, главное, о том, чего мне стоил такой досуг в прошлый раз, уже вовсю пялился в монитор, рассматривая фото.

У меня какой-то неполноценный инстинкт самосохранения, сейчас я это прекрасно понимаю. Вот, например, показательная история постарше. Будучи тринадцатилетним сопляком, я страдал от сильной неразделенной любви, стыдно вспоминать. Как-то раз мне стало совсем тяжко от переполнявшего меня светлого чувства, и я пошел развеяться. Был поздний вечер, была осень, снаружи почти ни души, дымка какая-то во дворе. Я купил в замызганном ларьке чекушку и, чуть ли не выворачиваясь от богомерзкого вкуса водки, пошел по промозглым улицам, согреваемый мыслями о своей возлюбленной. Слонялся я долго, умудрившись оказаться в какой-то глуши. Вокруг кусты, деревья черные, под ногами едва заметная тропа. Медленно иду по ней и вдруг слышу впереди какую-то, мягко говоря, подозрительную возню, словно что-то волочат по земле туда-сюда. Оледенев, застываю на месте. Оживленное движение в темноте продолжается, и тут я несколько раз слышу пронзительный нечеловеческий вопль, пробирающий до костей. Ни жив ни мертв от страха, не имея даже ничтожных сомнений в том, что повстречал нечто потенциально погибельное, как я поступаю? Без оглядки бросаюсь прочь, бесшумно подаюсь назад, притворяюсь мертвым, в конце концов? Куда уж там. Я на подкашивающихся ногах приближаюсь, и прямо передо мной тяжело вспархивает огромная птица с длиннющим хвостом и широченными крыльями. На душе у меня сразу отлегло, но рациональное полушарие мозга просто офигело от такой бестолковости. Хотя до этого не вмешивалось: мол, быть растерзанным неизвестной тварью, конечно, хреново, но, если хочешь, иди посмотри, что же там до того дико орет ночью у черта на рогах. В общем, я, как можно заключить, обладаю всеми характерными чертами первой жертвы в фильме ужасов…

Что это все-таки за серебряный блеск позади деревьев, отражающихся в витрине? Я открыл снимок в фоторедакторе, увеличил интересующий меня фрагмент, щелкнул меню цветокоррекции и стал крутить доступные ползунки. Результат, к моему изумлению, ждать себя не заставил. И почему я не сделал этого раньше?

Выжав гамму почти до предела, я увидел над этим отсветом пикселизированные, едва различимые очертания креста. Да это же купол церкви, будь он неладен!

Стоит ли говорить, что, будучи в таком ударе, я остановиться уже не мог. Я открыл реестр христианских сооружений своего города и стал вбивать их в «Яндекс карты». В местах, где имелись панорамы дорог, можно было «побродить» вокруг и осмотреться.

Одиннадцатый из списка адрес, и я нахожу недалеко от небольшой часовни то самое здание с зеркальными витринами и те самые наружные почтовые ящики, хотя «Яндекс» сфотографировал их, наверное, года три назад, если не больше, и с другого ракурса. Я не верил своему везению.

Не буду углубляться в то, как пытался побороть это искушение и какие противоречия меня разрывали. В тот же день я привел себя в порядок и покинул квартиру.

Всюду пахло мокрой землей, впервые за долгое время выглянуло солнце и запели птицы. Прохожие выглядели куда счастливее, чем обычно. Даже ватаги детей попадались, хотя обыкновенно встречались только возле школ.

Переполненная маршрутка довезла меня до остановки рядом с безлюдным студгородком. Минут через пятнадцать я достиг нужного места. Я вышел на проезжую часть улицы и увидел знакомую мне картину примерно с той точки, откуда Аннета сделала фотографию, но мне начали сигналить, и пришлось уйти с дороги.

Я вставил ключ в крест замочной скважины, повернул его и открыл скрипучую дверцу ящика. Внутри лежала небольшая завернутая в полиэтилен картонная коробка.

Не вскрывая, я положил ее в рюкзак и пошел гулять. Съездил покатался на аттракционах, посидел в баре, даже искупался в порядком остывшем море. Не скисать же совсем, если у меня никого нет. К тому же проект по избавлению от одиночества возобновился.

Домой я возвратился преисполненный отличного настроения. Внутри распакованной коробки оказалась блестящая белая аудиокассета. Сто лет их не встречал. Правда, проблемой стало то, что магнитофона я никогда не имел — в детстве меня посвящали в мир музыки советские грампластинки.

Я стал обзванивать своих знакомых, но каждый, кто удосужился поднять трубку, заявил, что подобную технику, в исправном состоянии или нет, давно выкинул. Поняв, что от них ничего не дождешься, я позвонил лучшему другу отца. Тот обрадовал меня, сказав, что на следующий день собирался заехать к родственникам — у них где-то дома должен был валяться кассетный плеер, который он мог для меня взять. Я ответил, что такой вариант меня более чем устраивает.

Накачав всякой комедийной всячины, которую берег до лучших дней, я восемь часов с упоением смотрел ее, параллельно поглощая водку с соком. Набубенился, надо сказать, изрядно.

Ночью что-то опять стало не так. Я уже находился в том предсонном состоянии, когда о чем-то думаешь и спустя пару секунд не можешь это вспомнить, плюс алкоголь заставлял сознание плыть. Когда я проваливался в объятия Морфея, недалеко, похоже, что-то раздалось. Уже слышанное раньше, тревожное, даже пугающее благодаря какой-то своей особенности. Я попытался хотя бы понять, что именно мне послышалось, не говоря уже о поиске источника зву

Оставить комментарий