Тема :
Аноним 28.05.2013

Я шёл по тропинке, заваленной жёлтыми кленовыми листьями. Было начало ноября — почти все деревья скинули листья, и лишь редкие жёлтые листочки ещё не упали на землю, словно не желая покидать кормящие их деревья.

Нас было четверо — я, Кирилл, Андрей и человек по кличке Теневой. Так он представился, а его реального имени я не знал. Меня и Кирилла познакомил сегодня с ним Андрей, но он, видимо, тоже не знал, как действительно зовут Теневого. Я сомневался, знает ли Андрей о нём вообще хоть что-нибудь.

Всё началось с прогулок по заброшенным местам. Я, Кирилл и Андрей часто собирались и гуляли на разных заброшенных объектах — складах, заводах, больницах. Занятие интересное, но часто сопряжено с различными опасностями — ступишь где-нибудь не там и провалишься на десять этажей вниз, или встретишь каких-нибудь «не тех» людей и о тебе уже больше никто никогда не услышит.

«Заводилой» у нас был Андрей — он чаще всего находил объекты. И в этот раз всё затеял он. Пару дней назад он позвонил мне и предложил посетить целый заброшенный город в области. Я и не стал раздумывать над этой идеей и сразу же согласился. Кирилла тоже не нужно было уговаривать. Тогда мы ещё не знали, что Андрей сказал нам не всё.

В день, выбранный для посещения этого города-призрака, мы с Кириллом узнали, что сам Андрей даже не представляет, как попасть в этот город, но зато это знает его хороший друг (как он сказал) — Теневой.

Высокий, с чёрной бородой, человек лет тридцати с висящей на шее пентаграммой не вызвал у меня доверия. Был он каким-то странным. Больно вытянутое у него было лицо, да и голос пугающий — хриплый, иногда переходивший на какое-то подобие лая. Ещё было странным, что он не снимал перчаток. Конечно, на улице в это время холодно, но в машине с кондиционером, по-моему, достаточно тепло, чтобы их снять. Хотя, после того, как я пообщался с ним в пути, мои опасения немного развеялись. От Теневого я узнал вдобавок, что «город-призрак» не что иное, как заброшенная деревня, отдалённо смахивающая на посёлок. Возвращаться было уже поздно, так что пришлось ехать в этот недопосёлок-призрак.

Мы добрались туда на машине. К деревне вела асфальтированная дорога, но путь по ней был ужасен. Состояние дороги плачевно — ямы, колдобины, трещины. Видимо, по ней уже лет пятьдесят или больше никто не ездил, и все о ней забыли. Я всерьёз обеспокоился, что мы потеряем колесо на всех этих кочках и ямах.

Кое-как, но мы добрались до посёлка. Оставив машину на окраине, мы двинулись на прогулку. Вначале мы хотели осмотреть всю территорию, а затем изучить пару-тройку интересных домов, если такие сумеем найти. Посёлок был не очень крупный, и мы обошли его вдоль и поперёк минут за сорок.

Аноним 28.05.2013

Возможно, моя история не настолько страшная, как некоторые, но решил выговориться. Случилось это совсем недавно.

Возвращались из командировки в соседний город, ехало нас несколько человек в микроавтобусе. Прошло минут тридцать, как поехали домой. Ехать еще оставалось полтора часа, в ушах были наушники с музыкой — в общем, я решил подремать. Закрыл глаза, начал засыпать.

И тут перед глазами встает картина, будто не сплю я вовсе, а глаза открыты. Вижу впереди сидящих людей, водителя — все, как наяву. Дальше вижу, будто машину заносит, и мы летим в кювет, натурально так, только без звука. Как только дело доходит до удара, ситуация повторяется опять — едем, занос, кювет. И страх какой-то внутри ощущаю, животный страх, панику. Пытаюсь отогнать эти мысли, подумать о другом — не получается. Открываю глаза, пытаюсь отвлечься, а страх только сильней становится. Хотелось закричать, чтобы машину остановили, выйти, убежать. Продолжалось это секунд десять, пока мы не проехали мимо могилки-памятника разбившемуся мужчине на обочине. Чем дальше отдалялись от этого места, тем страх становился слабее, а потом и вовсе пропал. Потом я все-таки задремал, но видений никаких уже не было.

Наталья Викс 28.05.2013

— Бабушка, расскажи!

— Спи давай!

— Ну бабушка! Ну пожалуйста, миленькая!

— Все, угомонись. Потом как-нибудь.

— Бабушка! Ты же обещала! А я глаза закрою — вот!

И я честно закрываю глаза, вытягиваюсь в струнку под одеялом и делаю серьезное лицо.

Бабушка задумчиво подпирает кулаком щеку.

— А как родители придут!

— Они к Щербининым ушли. Ты же знаешь, они там всегда долго…

— Знаю…

Бабушка тихо дышит в темноте. Я своим детским чутьем понимаю, что еще немножко, и бабуся сдастся, расскажет мне нечто, даже сейчас в глубине души пугающее и волнующее ее. И тогда я кидаю последний козырь:

— Бабушка, расскажи! Я завтра буду манную кашу есть!

Манная каша была проклятьем моего детства. Спросите, почему, ведь многие любят ее?

Просто однажды, еще в детском саду, произошла неприятная история. Невкусная. Не к столу будет сказанная. Но если уж честно, то до конца.

За маленьким столиком во время обеда сидели двое детей: Вовка Якорев и я. Нянечки принесли любимую манную кашу. Капнули каждому варенья — с чайную ложечку. Толстый Вовка Якорев уже отправил за обе щеки внушительную порцию и наслаждался. А я с девичьей грацией, аккуратно перемешивала сладкое варево. И вдруг…вдруг Вовка Якорев ка-а-ак чихнет с полным ртом! И все содержимое его рта, и тем паче, носа оказалось в моей тарелке. Во всей своей красе. С тех пор я манную кашу не вожделею.

Поэтому, приводя бабушке такой серьезный аргумент, я знала, чем жертвую. И бабушка знала. Она сдалась. Какое-то время еще посидела, повздыхала в темноте, и начала припоминать:

— Не к ночи это надо рассказывать. Ладно... Упрямая, все равно не уснешь. Слушай.

Родилась я в девятнадцатом году*. После меня у отца с матерью еще двое детей было — брат и сестра. Но я была старшая. А это что значит? Это — все хозяйство в доме уже с малых лет на мне. Воды принести, какой-никакой обед сготовить, прибраться, пол до блеска вымыть. Отец мой, Леонтий, человек был строгий, нелюдимый, хмурый. Чуть что — мог и палкой наподдать. Овдовел он рано, а трое детей… Мама, Галина — умерла рано, от тифа. Так и остались мы наполовину сиротами. А голод в стране стоял— страсть какой! Соседи наши, Вишенковы, всей семьей распухли, да умерли. Но в деревне все равно было полегче, чем в городе. Все-таки на земле живешь — что воткнешь в нее, то и получишь.

Было у отца три сестры, мои тетки. Удалось им в самый голод на Украину уехать, на Дон. Мы же из казаков донских были — сам царь Николай** назначил дядьку моего начальником погранзаставы в Зайсане — вот и отбыли к месту службы с детьми, с семьями… Ндаа… Ну, а теперь стало быть, тетки с дедом обратно уехали — на исконную родину. Отец остался хозяйство подымать.

Аноним 28.05.2013

В начале девяностых годов московские чиновники от медицины столкнулись с проблемой: опытный пожилой педиатр одной из детских поликлиник доложил руководству, что на протяжении нескольких лет он начал слишком часто встречать нервные проблемы у новорождённых. Когда подняли статистику — такая же картина выявилась ещё у нескольких участковых педиатров. Дети отставали в развитии от сверстников, часто болели, очень поздно начинали говорить.

Делом занялся молодой аспирант. Сперва он подробно опросил матерей, предположив, что тут какая-то экологическая проблема. Но ни по работе, ни по питанию, ни по месту жительства никаких пересечений не было. Зато оказалось, что все ложились на сохранение на ранних сроках. Причём больница у всех была одна.

Была проведена служебная проверка. Но никаких вредных лекарств врачи в больнице не назначали. Инспекция пищеблока тоже ничего не дала. Всё списали на какой-то «выброс», и успокоились. Но аспирант имел знакомства в токсикологической лаборатории МУРа и неофициально отправил туда анализы нескольких беременных женщин из этой больницы.

Результат был страшный. У каждой в организме нашли свинец в такой концентрации, что шансов на нормальное развитие плода уже не было. За дело взялись оперативники и при помощи медсестёр организовали отбор проб пищи. И вот в пище, которую доставляли в отделение патологии беременных, выявили одно из самых токсичных соединений свинца. Причём в другие отделения попадала совершенно чистая пища. Сузив круг поисков, вышли на сотрудницу пищеблока, которая отвечала за раздачу. Проверка показала: женщина вечерами подрабатывает в институте неорганической химии уборщицей и имеет доступ в хранилище.

За ней было установлено наблюдение, и она была задержана на пищеблоке при попытке подмешать в пищу принесённый с собой порошок.

На следствии она быстро «раскололась». Выяснилось, что в восьмидесятые она работала поваром в Припяти. После Чернобыля переехала в Москву. Потом она вышла замуж, но родила ребёнка с врождённым уродством. После чего у неё возникло непреодолимое желание «наказать всех брюхатых». Самостоятельно изучив литературу по ядам, она устроилась в больницу, потом нашла химический институт. Более четырёх лет она воровала химикаты со склада и подсыпала беременным женщинам в еду соли свинца и другие токсичные соединения.

Медицинское обследование показало, что у неё параноидальная форма шизофрении без видимых ярких проявлений. Её быстро упекли в «дурку», руководство больницы сменили, уволили завскладом института, и дело замяли, так как на носу были выборы президента, и скандал с отравлением женщин в Москве был никому не нужен.

Аспиранту убедительно посоветовали не поднимать шума. Но он защитил диссертацию по токсикологии плода и не выпускал проблему из вида.

Аноним 28.05.2013

Однажды летом я со знакомыми по переписке решил поехать в Карелию отдохнуть от городской суеты да поглядеть на природу. Один из знакомых предложил отправиться отдыхать на островок на большом озере, до которого нужно было добираться пару километров по воде. На том и решили: взяв все необходимое, отправились именно туда.

Добрались, разбили лагерь и решили отметить данное событие и знакомство. Я человек непьющий, поэтому, пока все отдыхали, я решил осмотреть местность. Место было на редкость красивое. Погуляв по безлюдным местам несколько часов, я вернулся в наш лагерь. Ребята к тому времени уже изрядно выпили и решили, что нужно плыть на тот берег за «добавкой». Так как я был единственный трезвый человек, то в путь отправился я. Мне начертали приличный список, в который, по всей видимости, входил весь алкоголь мира. У нас было две лодки: одна моторная, а другая с веслами. Конечно, я выбрал моторную лодку.

В середине пути внезапно мотор у лодки заглох. Наступила гробовая тишина. Я тщетно пытался завести лодку, а она только пыхтела и не хотела заводиться.

Представьте себе ситуацию: я один в лодке посреди озера, весел нет, вокруг полумрак и полная тишина, непривычная слуху городского человека. И в этот момент над озером раздался дикий рёв. В такой обстановке сложно было понять, откуда он доносится, но одно было ясно наверняка — этот рёв не принадлежал человеку (мне он напомнил звук, издаваемый треногами в фильме «Война миров»). Тут же к реву прибавились панические людские крики. Судя по всему, это кричали мои ребята с берега. Мне захотелось выпрыгнуть из лодки и вплавь убираться подальше от этого места, но не прошло и десяти секунд, как всё стихло и над озером снова повисла тишина.

Я не хотел думать о том? что произошло на берегу, но это было невозможно. Я прокручивал в голове множество самых ужасных вариантов. В конечном итоге пришёл к выводу, что на них напал медведь и, по всей видимости, им удалось его прогнать. С этой мыслью я уснул — просто отключился от перенапряжения.

Когда я проснулся, руки уже начало сводить от холода. Я обнаружил, что лодка, дрейфуя по озеру, причалила к берегу. По-прежнему была ночь. Я не знал, где я нахожусь, и поэтому просто решил идти вдоль берега. Мне неизвестно, как долго я шел, пока не почувствовал запах гари. Пройдя еще несколько сотен метров, я наткнулся на наш лагерь. Он был пуст. Никого. Вообще. В шок меня повергло то, что вторая лодка стояла на берегу — а это значит, что никто никуда не уезжал. Я стал осматривать лагерь, и тут меня просто перекосило от ужаса: неподалеку от одной из палаток лежала чья-то нога! Почти одновременно с этим на возвышении в 200 метрах от меня в лунном свете я заметил какое-то движение — что-то бежало в мою сторону. И это был не медведь, ведь, насколько мне известно, медведи не бегают на задних лапах. В этот момент мне уже стало всё равно, что случилось с моими знакомыми. Я мигом сел во вторую лодку и отчалил от берега.

Аноним 28.05.2013

Родился я в маленьком городке и, наверное, в нём бы и умер, окончив жизнь в расцвете лет от пьянства, как и многие местные, если бы не друг моего детства Кот, ну то есть Костик. Лет в тринадцать с родителями он впервые побывал в крупном городе и «заболел» им. В то время как детвора мечтала о таинственных островах и кладах, он бредил шумным муравейником, в котором есть всё, что, по его мнению, надо для счастья.

После школы он уговорил меня попробовать другую жизнь, и мы уехали в столицу. Сначала было тяжко — общаги, подработка, учёба, а потом понеслось как по накатанной дороге — первые хорошие заработки, бизнес вдвоём организовали. Я скоро женился, а Кот всё никак. Девки ходили за ним толпами, но к рыцарю, которого он весьма успешно изображал, прилагались тяжёлый характер, ревность и принцип «коль любить, так королеву». Всё шутил, что если женится, то только на Шерон Стоун. В общем, жизнь наладилась, я даже свою родню перевёз к себе поближе. А вот Костя не успел — умерли старики. Уехал хоронить, да и пропал.

Вернулся Кот через три месяца, осунувшийся, уставший весь какой-то. Предложил выкупить его долю в бизнесе. Домой, мол, хочет вернуться. Я был изумлен. Он домом своим Москву мог назвать, но уж никак не то захолустье, из которого мы когда-то чудом выбрались. Он его с нескрываемой ненавистью в голосе величал Усть-Зажопинском и настаивал, чтобы это к нему приезжали родители, лишь бы самому там не появляться. Да и кто, будучи в здравом уме, поедет из столицы в убогий городок, живущий единственным устаревшим ещё при царе Горохе заводом, который вот-вот закроют? Ещё, говорит, в Москве я не высыпаюсь, а там воздух свежий, отоспался за все годы. А у самого такие мешки под глазами…

Я пытался образумить, хотя бы уговорить не продавать жильё и не выписываться. Куда там, к доводам разума он вообще не прислушивался, угрожал мне, шипел, чтобы я не вмешивался в его жизнь. Воевал-воевал я с его внезапным бредом, да и сдался. К чёрту, хочет жизнь свою гробить — пожалуйста. Долю его я с грехом пополам выкупил, поругались напоследок страшно.

А через три месяца он звонит, как ни в чём не бывало, на свадьбу приглашает. Я, конечно, согласился. Появилось, наконец, логичное объяснение отъезду. Только вот чтобы такой рациональный, хладнокровный и умный человек настолько потерял голову из-за бабы?.. Не знаю. Даже если в глубинке он действительно откопал себе Шерон Стоун.

И, чёрт возьми, насколько верным оказалось это «откопал». Бледная, не то, чтобы страшная, но серая и незаметная, с жидкими волосами в конском хвосте, полноватая, низенькая. Боится всех, говорит тихо и в основном чушь, ума ещё меньше, чем красоты. Почти Шерон Стоун, ага. И рядом Кот — высокий, обаятельный, приятный на лицо, спортивного телосложения, всегда стильно одетый, начитанный и увлекающийся историей и археологией. Я был в шоке. Хотя одна мысль у меня была.

Аноним 28.05.2013

Расскажу о нашем патологе. Это молодой человек 25 лет довольно привлекательной внешности. В середине семестра он заменил нам нашу преподавательницу, которая отказалась от нашей группы. Он только только закончил аспирантуру, опыта мало, но преподает просто отлично — слушаем его с открытыми ртами. Так как лекции он диктует очень быстро, мы записываем его речь на диктофон. На одной из лекций он рассказал нам нижеследующую историю.

«Если кто знает, в Ростове (там часто рожают мертвых детей или детей с патологиями) есть институт акушерства и педиатрии. За немаленькую сумму наш университет скупает у института тела младенцев для практики студентов и для музея. Я был там лаборантом у патолога, иногда помогал ему вскрывать тела, но в основном просто «санитарил». Когда я закончил учиться, мне разрешили вскрывать тела самостоятельно, без помощников. В тот день наш университет закупил партию трупов после ДТП и маленьких покойников из НИИАП. Телами взрослых занимались учащиеся на хирургов — смотрели, что и куда пришивать. Мне достались дети. Партия была очень приличная — около десяти трупиков. Решил разделить работу себе на три дня. Вечером, окончив все дела, я пришел в морг и заперся изнутри. Со мной был только санитар Женя.

Мы поместили на стол труп мальчика. Женя неловко отвернулся от стола и попросился выйти из секционного зала — уж больно мальчик на его сына был похож. Я ему разрешил, подготовил все инструменты и начал вскрытие. Впервые работал с детскими трупами, поэтому хоть действовал медленно и аккуратно. Отвернул кожу с головы и собирался открывать черепную коробку, когда услышал детский плач. Я все бросил и побежал к холодильникам, думая, что акушеры выдали нам живого малыша (и такое бывало). Увидев меня, Женя округлил глаза:

— Ты чего бегаешь?

Я ему сказал, что где-то ребенок плачет. Женя аж рот открыл и сказал, что я с ума сошёл — никакой ребенок не плакал. Я махнул на него рукой и на всякий случай тщательно проверил всех детей. Все были без признаков жизни, синюшные, ледяные. Я вернулся к работе, осмотрел мозг, вскрыл дальше, и мне снова стал слышаться детский плач. Я во второй раз помчался к холодильникам. Женя пошел за мной:

— Ты что, совсем того? Как лежали, так и лежат, никто не плачет...

Я разозлился и закрылся в секционном зале. Как вы знаете, дверь железная, тяжеленная, звуки не пропускает никакие. Органы вынул, проверил, поставил диагноз «порок сердца», вложил все обратно и начал зашивать... И опять плач ребенка! Только уже здесь, в секционном зале. Я подумал, что это Женя меня разыгрывает, но он тихо сидел в коридоре. А плач все не прекращался. Я решил побыстрее закончить работу, ссылаясь на то, что переработал сегодня. Побыстрее убрал мальчика, взял девочку. Только сделал надрез — опять послышался плач, будто ребенок плачет от боли. Не знаю, зачем, но я сделал ему анестезию, как печально известный А. Сударушкин. И действительно, плач тут же прекратился...

Аноним 28.05.2013

До сих пор не знаю, почему это случилось именно со мной. Не представляю, когда и как умудрилась нарушить неписаные правила обращения со всякой мистикой — ну, знаете, что-то вроде «не смотри долго в зеркала», «по ночам всегда прячь ноги под одеяло» и все тому подобное. Но я вправду не делала ничего, что могло бы привлечь их внимание. Не приносила домой странные предметы, найденные где-то или купленные на распродажах, не разговаривала с подозрительными незнакомцами, не пробовала гадать и не увлекалась «магическими» ритуалами, даже не смотрела ужастики на ночь. В моей квартире никто не кончал жизнь самоубийством и вообще, кажется, не умирал…

Рассказать вам, как все началось?.. Где-то неделю назад у меня в ванной стал плохо загораться свет. Ничего особенного, просто он включался не сразу, между щелчком выключателя и вспыхиванием лампочки проходило две-три секунды. Почему это вдруг начало происходить — не знаю, я не электрик, все мои знания в этой сфере ограничиваются школьным курсом физики. С силой бить по выключателю оказалось бесполезно, менять лампочку — тоже, а больше ничего поделать я не могла. Но темнота тревожила, поэтому перед тем, как зайти, я всегда медлила, с подозрением косилась то в сторону зеркала, то на полосу непроглядной черноты под ванной, и ждала, пока загорится свет. Однако долго бояться одного и того же у меня никогда не получалось. И так получилось, что однажды утром я куда-то торопилась и, наплевав на все, шагнула в еще темную комнату… чтобы тут же с визгом выскочить обратно в коридор.

До меня кто-то дотронулся. Сверху. Я почувствовала прикосновение к волосам, легкое, осторожное, но слишком отчетливое, чтобы его можно было списать на игру воображения. А никаких сквозняков в квартире отродясь не водилось. Я тогда даже гадать не стала, что за чертовщина это могла быть, слишком перетрусила. Заходить в ванную расхотелось на весь день, да и потом, после этого я больше никогда не переступала порог, пока там не загорался свет. И дело даже не в том, что я всерьез поверила, что меня поджидает злобный монстр, просто мне так было спокойнее.

Действительно было — несколько следующих дней. До тех пор, пока у нас не отключили свет.

Отключили его ненадолго, всего на пару минут, однако мне и этого хватило для небольшой, но бурной истерики. Я в тот момент как раз чистила зубы и не вылетела из ванной, наверное, только потому, что оцепенела от неожиданности. А когда свет зажегся, чуть не получила инфаркт: прямо передо мной на зеркале сверху появился грязный отпечаток человеческой ладони. Перевернутый. Как будто кто-то свесился с потолка вниз головой и приложил руку к зеркалу.

Уже тогда у меня появились первые мысли о том, что неплохо было бы подыскать другую квартиру с нормальной ванной. Но я до этого никогда еще не сталкивалась ни с чем подобным и, наверное, недооценила опасность. И зря. Потому что в третий раз я его увидела.

Это случилось поздно вечером.